Мейсон Вергер действительно заплатит. В отношении дальнейшей судьбы Ганнибала Лектера Пацци не питал никаких иллюзий. Он знал, что продает его на муки и на смерть. К чести полицейского, следует сказать, что он полностью отдавал себе отчет в своем поступке."
"Наша свобода стоит больше, чем жизнь чудовища. Наше счастье дороже его страданий, рассуждал он с холодным эгоизмом обреченного. На вопрос, что имел в виду Пацци, употребляя слово наше — человечество или себя с супругой, — однозначного ответа не было.
В этой выскобленной, чистой, как капор монашки, комнате (такая чистота возможна лишь в Швейцарии) Пацци принял окончательное решение. Отвернувшись от денег, он кивнул адвокату Мейсона мистеру Кони.
Мистер Кони подошел к первому сейфу, отсчитал сто тысяч и вручил их Пацци. Затем, коротко поговорив по телефону, он передал трубку Главному следователю со словами:
— Наземная линия, разговор шифруется.
Пацци услышал голос с американским акцентом. Слова произносились в странном ритме, каждое слово как бы на одном дыхании, с большими паузами между ними.
Без всякого вступления последовал вопрос:
— Где доктор Лектер?
Пацци, удерживая деньги в одной руке, а трубку — в другой, не колебался ни секунды.
— Он изучает палаццо Каппони во Флоренции. Он там… хранитель.
— Покажите, пожалуйста, ваше удостоверение личности мистеру Кони и передайте ему трубку.
Мистер Кони извлек из кармана листок бумаги, сверился с записями, произнес какое-то слово, видимо, призванное служить кодом, и вернул трубку Пацци.
— Остальные деньги вы получите, как только он окажется живым в наших руках, — сказал Мейсон. — Вам не придется лично задерживать доктора, но вы должны будете показать его нашим людям и сделать так, чтобы он попал в их руки. Вы возвращаетесь во Флоренцию сегодня? Прекрасно.