Полицейские, стоя в немом изумлении в спальне рядом с кроватью, которую Марго делила с Джуди, слушали голос своего заклятого врага. Доктор Лектер, злорадствуя по поводу смерти Мейсона, уверял Марго в том, что смерть ее брата была мучительной и очень долгой. Марго рыдала, закрыв лицо ладонями, а Джуди удерживала ее за плечи. В конце концов Фрэнкс вывел ее из комнаты со словами:
— Вам не стоит выслушивать все это вторично.
С подачи Пола Крендлера запись переправили в Вашингтон, и анализ голоса подтвердил, что говорил действительно доктор Лектер.
Однако полное облегчение Крендлер ощутил лишь после телефонного разговора вечером на четвертый после убийства день.
Звонил ему не кто иной, как член палаты представителей конгресса США от штата Иллинойс Партон Веллмор.
Крендлеру до этого редко приходилось беседовать с конгрессменом, но благодаря телевизору он хорошо знал его голос. Сам факт звонка являлся отличным успокаивающим средством: Веллмор работал в Юридическом подкомитете палаты и прославился в конгрессе как великий разгребатель дерьма.
— Мистер Крендлер, мне известно, что вы хорошо знали Мейсона Вергера.
— Да, сэр.
— Это просто отвратительно. Садист и сукин сын, вначале губит Мейсону жизнь, калеча его, а затем является, чтобы добить. Не знаю, известно ли вам это, но один из жителей моего избирательного округа тоже погиб в этой трагедии. Его звали Джонни Мольи, и он много лет стоял на страже закона в Иллинойсе.
— Нет, сэр. Я этого не знал. Выражаю вам свое соболезнование."
"— Дело в том, Крендлер, что мы не имеем права останавливаться. Филантропическое наследие Вергеров и их интерес к публичной политике не должны исчезнуть. Их дело будет продолжено. Я успел побеседовать с несколькими нужными людьми в двадцать седьмом округе. Марго Вергер поставила меня в известность о том, что вы интересуетесь публичной политикой. Выдающаяся женщина! Удивительно практичная.
— Да, конгрессмен. Безусловно, мог бы.
— Марго посвятит вас во все детали. Встреча произойдет в ближайшие дни.
Крендлер положил трубку. Ему казалось, что он принял успокоительную ванну. Все его тревоги исчезли окончательно.