Затем он лениво почесал брюхо и спросил:
— И как ты, придурок однорукий, собираешься это провернуть? Твоя избушка не на ходу, подойти и пнуть не сможет.
— Таран мы точно сооружать не будем, — сказал Панда. — Это самоубийство.
— Давайте выслушаем этого кретина, — сказал Змей. — Может, его седая башка действительно придумала что-то интересное.
Через несколько минут, когда я закончил излагать план, Змей кивнул и вынес вердикт:
— Неплохо. Но первый шок быстро пройдет, как прикажешь действовать дальше?
— Заправьте прыжковые ранцы, в машинном отделении есть топливо.
— Ты собираешься перебить всех тойгеров? — спросил Змей.
— Нет, мы постараемся не трогать мирное население, — сказал я. — Там полно женщин и детей.
— Неплохой план, — согласился он, — учитывая, сколько рабов мы сможем продать на черном рынке.
— За женщину можно выручить в среднем сотню гриндольфов, — загорелся Вольт. — Эти кошечки не так популярны, как ангорийки, но тоже ничего. А за ребятеныша около полусотни дадут.
Лицо у бандита стало такое, будто он считает в уме. Прикидывал прибыль. Наверное, такое же выражение было на мордах у тех, кто поработил Сэшу.
— Поумерьте аппетиты, переловить всех тойгеров невозможно, — сказал я, пытаясь скрыть раздражение. — Их слишком много, а нас мало.
Я указал на одно из зданий. Точнее — на вырубленный в скале храм. Он был изрезан фигурами божков и котов. Центральный персонаж — огромный змей. Этого чешуйчатого изобразили с максимальной детализацией, а вот самих тойгеров — схематично. Палка, палка огуречик, вот и вышел коточеловечек.
— Ты хочешь, чтобы мы захватили их патриарха, шамана или кто у них там? — поинтересовался Змей.
— Верховная жрица, — ответил я, — кошкоподобных племен много. Кроме тойгеров есть еще рэгдоллы, ангорийцы, бенгалы, шартрезы и прочие. Почти все они разделяют управление на мирское и духовное. Между мужчиной и женщиной. Захватить изнеженную дамочку куда проще, чем сильнейшего воина племени. По ее велению они погрузят все украденное обратно, и еще чего-нибудь сверху дадут.
— Ох, я смотрю, нехорошее ты дело затеял, милок, — вдруг подала голос Ядвига.