Роза ещё некоторое время продолжала целовать меня и гладить лианами по обнажённой коже.
И тут раздался звук. Резкий скрежет деревянных ножек.
Лекса поднялась с кресла.
— К чёрту всё! — прорычала она."
"С этими словами она швырнула в стену бутылку из-под виски. Та с грохотом разбилась, разлетаясь на сотни осколков. Затем она одним резким движением сбросила с себя синий пеньюар. Он упал к её ногам, как сброшенная кожа. Абсолютно нагая, с пылающим от алкоголя и ярости лицом, она двинулась к кровати. Оттолкнула Розу, которая сидела на мне, и полезла сверху вместо неё.
— Лекса… — начал я.
Но она не дала мне договорить — впилась в мои губы поцелуем. Отчаянным, злым, пропитанным вкусом дорогого виски и соленым привкусом слез, которые она больше не сдерживала.
— Ты просто пьяна, — сказал я, когда она на секунду отстранилась, чтобы перевести дух. — Утром будешь жалеть об этом.
— Ты уже дважды меня трахнул! — плюнула она. — Так что ничего страшного не случится!
Технически она права. Точка невозврата давно пройдена.
Во мне снова вскипела злость, но на этот раз направленная не на полицейскую, а на её безрассудство, на ту боль, которую она сама себе причиняла. Я сбросил её с себя на постель, перевернул и поставил раком. Она не сопротивлялась.
Я вошел в неё сзади, грубо, без всякой нежности.
Не соитие, а чистое наказание.
Наказание за её упрямство, за её гордость, за то, что она заставила нас всех пройти через это. Я двигался быстро, яростно, вбивая себя в неё до самого основания, а она принимала всё.
Едва я вышел из неё и отстранился, как почувствовал прикосновение.
Обернулся. Вайлет и Роза стояли рядом.
На их лицах не было ни тени ревности или осуждения.
Только чистое, незамутнённое желание.
Вайлет поправила синие волосы, и её фиолетовые глаза снова изучающе смотрели на меня.
Они хотели повторить. Обе.
Я посмотрел на Лексу, лежавшую лицом в подушку. На осколки стекла на полу. На двух обнаженных женщин, ожидавших меня. И понял, что это только начало.
— Нужно промочить горло, — сказал я и отошёл к мини-бару.
Схватил нетронутую бутылку шампанского, откупорил её одним резким движением, наплевав на празднично хлынувшую пену.