Надо быть полным дураком, чтобы швырнуть халат, шапочку и стетоскоп в мусор у собственной двери. Неужели по дороге не нашлось ни одного контейнера? Четвертое. Не вижу мотива, не понимаю, какая выгода Сене от смерти Васькиной. Но чтобы и остальные приняли мою сторону, тебе надо рассказать правду. «Ручка»! Она откуда?
– От Романа Бубнова! – не выдержала я.
– Вы знаете! – подпрыгнул Сеня. – Зачем тогда спрашиваете?
– Хочется послушать твою версию, – пропел Федор, – не волнуйся и не спеши, здесь нет врагов, только люди, которые от души желают тебе помочь.
– Ладно, – выдохнул Семен, – но не ругайте меня.
Приходько пододвинул к нему стакан.
– Выпей и говори, мы твои друзья.
– Такие, как Роман? – неожиданно по-детски спросил Хватайка.
– Конечно, – без колебаний заверил Приходько.
Семен вцепился в стаканчик, а я поняла, по какой причине практиканта приписали к бригаде. Федя умелый манипулятор, он ужом заползает человеку в душу, уютно там располагается, а потом вытягивает из объекта нужную информацию.
Не подозревавший ничего о мыслях единственной женщины в комнате, Семен живо расправился с кофе и стал исповедоваться.
Лилия Хватайка никогда не заботилась о сыне. До прихода в дом Ирины Захаровны мальчик не знал, что есть семьи, где мать вскакивает ни свет ни заря, чтобы приготовить ребенку завтрак, погладить школьную форму и проверить, надел ли сын шапку перед выходом из дома.
Дружелюбные слова действовали на Семена намного сильнее, чем вопли и визг Лилии.