На третьем этаже я не выдержала и нарушила данное самой себе обещание не говорить с Федором:
– Давно не была в таких загаженных подъездах.
– Это общежитие. Жильцы часто меняются, – вдруг вполне охотно ответил Приходько.
– На дверях квартир по одному звонку, – не согласилась я, – и на площадках нету рядов помойных ведер, с чего ты взял, что тут общежитие?
– Показалось, – буркнул Приходько, – спиной почуял.
– У тебя там антенны? – захихикала я. – Считывают информацию из космоса?
– Нет, – без тени улыбки возразил Федор.
Дверь в квартиру Осипа открылась сразу.
– Мама! – закричал маленький мальчик. – Люди!
В тесную прихожую вышла коренастая женщина, одетая в черное. Она была некрасивой, мужеподобной: короткие ноги, широкие плечи, бесформенный нос, тонкие губы и маленькие глаза. Хозяйка даже не пыталась себя приукрасить, она никогда не придавала бровям форму, а на ее лоб свешивалась рваная, словно обгрызанная челка, и это не было работой опытного парикмахера. Похоже, Соня собственноручно стригла волосы.
– Вы из конторы? – низким, чуть хриплым голосом спросила она.
– Нам надо поговорить, – ответила я, – желательно наедине.
– Саша, возьми брата и посидите на кухне, – попросила мать.
Мальчик взял за руку другого малыша, и они исчезли. Мы с Приходько стащили обувь и прошли в крохотную комнату.
Свободного места здесь не было. У одной стены высилась детская двухэтажная кровать, у другой стоял старый диван, супружеское ложе Кошмаровых, его подпирал трехстворчатый шкаф. В центре громоздился стол, окруженный табуретками.
– Контора поможет мне оплатить похороны? – тихо спросила Софья.
"Я растерялась и села на диван, который был завален разной ерундой. На продавленных подушках лежали бесплатные газеты, пара оберток от дешевого печенья, несколько сломанных карандашей, резиновый мячик, пластмассовый пистолет, полусобранные пирамидки, флешка для компьютера и неожиданно дорогой мобильный телефон. Впрочем, последний нищей семье мог подарить кто-нибудь из друзей или родственников.