— Е… и-а и е-о-и-е, — опять зашуршали обои, необычайно воспроизводя гласные звуки, но я не понимала, что за этим кроется. И-а — Миа? Е — может, месть?
Я включила свет. Дух Софии исчез. За окнами гроза только усилилась, и с потолка в одном месте стали капать тяжелые холодные капли — текла крыша. Под монотонное капание и громкий раскат грома я подошла к той стене, где в последний раз видела дух Софии. Недалеко от розетки чем-то острым было выцарапано «Вероника» и вокруг сердце, пробитое стрелой.
Вероника, Миа, — повторила я недовольно и вернулась к первой надписи. Опять таинственные намеки! Один раз я уже поверила «зелью» и букве «Э» — снова ошибиться не хотелось. Я нерешительно огляделась — что я здесь делаю? Здесь — в доме с призраком, в посёлке с сумасшедшей «гарпией».
Не выключая свет, я вышла и вскоре вернулась с тазом и половой тряпкой. С потолка лилась вода прерывистой струйкой — хоть полезай на крышу.
Я решила, что выпью чашку ромашкового чая и лягу спать.
Перед тем, как лечь в постель, я зашла проверить, сколько воды натекло в таз, а там… мутью стекшей с потолка написано: «Они составят мне компанию». На стенах были имена следующих жертв, что ли? Не София ли убила и Элфи, чтобы Вероника почувствовала горечь потери любимого, как в своё время София, когда Ян Вислюков, будучи при деньгах, растрачивал себя и их на развлечения с любовницей — с Вероникой? О, как мне хотелось, чтобы этот кошмар скорее закончился и чтобы капитан Каратов защелкнул наручники на руках убийцы! Ну, не могла же София и вправду с того света продолжать мстить своим обидчикам.
L'amour est aveugle.
Любовь слепа.
Следующий день не принёс ответов на вопросы, но ознаменовался самым романтичным днём из всех, проведенных мной в посёлке, за одним исключением, о котором я расскажу в первую очередь, а уж потом о приятном.