Гарри заметил, как Малфой наклонился к Нотту и прошептал что-то, после чего оба захихикали. Но Хорохорн не выказал никакого смущения — напротив, он широко улыбнулся и перевёл взгляд с Эрмионы на Гарри, сидевшего рядом с ней.
— Ага! «Моя лучшая подруга — магглорождённая, и она первая на курсе!». Полагаю, речь шла о мисс Грейнджер?
— Да, сэр, — отозвался Гарри.
— Так-так… Ну что ж, Гриффиндор получает заслуженные двадцать баллов, мисс Грейнджер, — добродушно проронил Хорохорн.
Малфой выглядел почти как в тот момент, когда Эрмиона дала ему пощёчину.
— Неужели ты и правда сказал ему, что я первая на курсе? Ой, Гарри!
— Ну а что тут такого удивительного? — почему-то раздражённо прошептал Рон. — Ты же действительно лучшая на курсе. Если бы он меня спросил, я бы ему ответил то же самое.
Эрмиона улыбнулась, но тут же шикнула на них, призывая помолчать и послушать, что говорит Хорохорн. Рон, похоже, расстроился.
— Конечно, Амуртенция не вызывает любовь на самом деле, нет. Любовь невозможно сфабриковать или подделать. Это зелье просто пробуждает очень сильную влюблённость или страсть. Да, Амуртенция, пожалуй, самая мощная и опасная смесь в этой комнате, — серьёзно заявил он, кивая скептически улыбающимся Малфою и Нотту. — Вот поживёте с моё, тогда перестанете недооценивать силу любовной одержимости… А теперь пора приниматься за работу.
— Сэр, вы так и не назвали последнее зелье, — Эрни Макмиллан показывал на небольшой чёрный котелок, стоящий на преподавательском столе.
— Ага, — снова с удовлетворением произнёс Хорохорн. Гарри был уверен: он вовсе не забыл об этом зелье, а просто подождал вопроса для пущего эффекта. — Да, конечно. Что ж, леди и джентльмены, сие весьма любопытное зелье называется Феликс Фелицис.
— Это жидкая удача, — возбуждённо ответила Эрмиона. — Оно делает человека везучим!
Все в классе, казалось, сели немного прямее. Даже Малфой наконец обратил своё пристальное внимание на Хорохорна, и теперь Гарри мог созерцать только его белобрысый затылок.
— Отлично, ещё десять баллов Гриффиндору.