Гарри Поттер и Принц-полукровка

— А как я мог? В том-то и дело, он не сказал даже Снэйпу.

Некоторое время друзья молчали, потом Рон спросил:

— Ты, конечно, знаешь, что они скажут? Папа, Дамблдор и остальные? Скажут: на самом деле Снэйп пытался выяснить, что у Малфоя на уме, а не помочь ему.

— Они не слышали Снэйпа, — решительно возразил Гарри. — Никто не может так притворяться, даже он.

— Ага… это я к слову…

Гарри, нахмурившись, повернулся к другу.

— Ты-то хоть со мной согласен?

— Конечно! — торопливо заверил Рон. — Честное слово! Но ведь все убеждены в верности Снэйпа Ордену…"

"Гарри промолчал.

Ему уже приходило в голову, что пресловутая «верность Снэйпа» станет основным возражением. Юноша почти наяву слышал голос Эрмионы: «Гарри, это же очевидно: Снэйп только притворялся, будто предлагал помощь, а на самом деле хотел заставить Малфоя раскрыть карты… »

Однако беседа с Эрмионой была лишь игрой воображения: рассказать о подслушанном разговоре не получилось. По словам разгневанного Мак-Лагана, она исчезла с вечеринки ещё до возвращения Гарри; в гостиной её тоже не оказалось: вероятно, ушла спать пораньше.

А поскольку в Нору друзья отбывали ни свет ни заря, Гарри едва успел пожелать Эрмионе счастливого Рождества и сообщить, что по возвращении расскажет ей важные новости. Впрочем, у него не было особой уверенности, что девушка услышала хоть слово: в тот самый момент за его спиной Рон с Лавандой как раз устроили невербальное прощание.

Но теперь даже Эрмиона не сможет отрицать: Малфой несомненно что-то замышляет, и Снэйпу это известно.

Значит, теперь Гарри имеет полное право твердить: «Я же говорил!». Рону довелось услышать такое уже несколько раз.

Мистер Висли допоздна пропадал в Министерстве, и Гарри не мог поговорить с ним до самого сочельника. Семейство Висли и приглашённые собрались в гостиной; комната, щедро украшенная Джинни, носила отпечаток взрыва на фабрике ёлочных украшений. Только Фреду с Джорджем да Гарри с Роном было известно, что рождественский ангел, венчавший ёлку, — на самом деле садовый гном.

Несчастный имел неосторожность укусить Фреда за лодыжку, когда тот дёргал морковь для праздничного ужина. Гнома оглушили, раскрасили золотой краской, одели в крошечную балетную пачку и, приклеив на спину крылышки, водрузили на ёлку, откуда он взирал на собравшихся. Самый безобразный ангел, какого Гарри доводилось видеть, с несоразмерно большой лысой головой-картофелиной и волосатыми ногами.