Рон, Эрмиона и другие шестиклассники, которым до предстоящих через две недели экзаменов исполнялось семнадцать лет, готовились идти в деревню. Конечно, Гарри завидовал им. Ему не хватало прогулок в Хогсмид, особенно в такой прекрасный весенний день, один из первых ясных за долгое время. Однако ничего не поделаешь, и он решил использовать эти часы для нового штурма Пожелай-комнаты.
— Лучше бы ты пошёл прямо к Хорохорну, — заявила Эрмиона, когда в вестибюле он поделился с ней и Роном своими планами, — и попытался добыть у него нужное воспоминание.
— Да я пытался! — раздражённо возразил Гарри, и это было истинной правдой. Он задерживался после каждого урока Алхимии на прошедшей неделе, стараясь загнать Хорохорна в угол, но преподаватель всегда сразу же покидал подземелье, причём так быстро, что юноша не успевал поймать его. Дважды гриффиндорец подходил к его кабинету и стучал, но не получал никакого ответа, хотя во второй раз был совершенно уверен: кто-то за дверью быстро приглушил звуки старого граммофона.
— Но ты продолжишь попытки?
Короткая очередь учеников, гуськом продвигавшаяся мимо Филча, который, как обычно, ощупывал каждого своим Сенсором Скрытности, сделала несколько шагов вперед, и Гарри не ответил — на тот случай, если дворник их подслушает. Юноша пожелал друзьям удачи, затем развернулся и стал подниматься по мраморной лестнице, решив, несмотря на слова Эрмионы, посвятить час или два Пожелай-комнате.
Как только Гарри оказался вне поля зрения находящихся в вестибюле, он вытащил из сумки карту Мародёров и плащ-невидимку. Исчезнув под накинутым плащом, он развернул карту, пробормотал: «Я торжественно клянусь, что не собираюсь делать ничего хорошего» и принялся тщательно её изучать.
Было воскресное утро, поэтому почти все ученики находились в гостиных: гриффиндорцы в своей башне, ученики Рэйвенкло — в своей, слитеринцы — в подземелье, а хаффлпаффцы — на цокольном этаже недалеко от кухни.