— Твоё здоровье, Гарри, — и осушил бокал.
Юноша, сжав край чаши так сильно, что кончики пальцев онемели, с ужасом наблюдал за происходившим.
— Профессор? — встревоженно спросил он, когда кубок опустел. — Как вы?
Зажмурившись, Дамблдор потряс головой. Непонятно было, больно ему или нет. Директор вслепую снова погрузил кубок в чашу, наполнил его — и выпил.
Так, в звенящей тишине было выпито три полных кубка зелья. На половине четвёртого старый волшебник пошатнулся и упал. Его глаза всё ещё были закрыты, дыхание стало тяжёлым.
— Профессор? — с замиранием сердца позвал Гарри. — Вы меня слышите?
Дамблдор не ответил. По лицу — словно он был в глубоком страшном сне — проходили судороги; пальцы, сжимавшие кубок, ослабли, и зелье чуть не пролилось. Гарри рванулся вперёд и крепко схватил хрустальный бокал.
— Профессор, вы слышите меня? — вопрос эхом заметался в пещере.
Дамблдор тяжело выдохнул и заговорил так, что Гарри стало страшно: никогда ещё юноша не слышал в голосе директора такого испуга.
— Я не хочу… не заставляйте меня…
Гарри смотрел на знакомое бледное лицо, на крючковатый нос и очки-полумесяцы и не знал, что делать.
— …не хочу… хватит… — стонал Дамблдор.
— Вы… вы не можете остановиться, профессор, — забормотал юноша. — Вам нужно продолжать пить, помните? Вы сказали мне, что нужно продолжать. Вот…
Через силу, испытывая отвращение к самому себе, он поднёс кубок ко рту директора и заставил допить остатки зелья.
— Нет… — простонал Дамблдор, когда Гарри вновь опустил кубок в чашу и наполнил его.
— Всё в порядке, профессор, — руки юноши дрожали, — всё хорошо, я здесь…
— Прекратите это, прекратите!.. — стонал Дамблдор.
— Да… да, сейчас всё прекратится, — солгал Гарри и влил содержимое кубка в открытый рот старого волшебника. Дамблдор вскрикнул — и звук гулко разнёсся под сводом пещеры, над мёртвой чёрной водой.
— Нет, нет, нет, нет, я не могу, не могу, не заставляйте меня, я не хочу…
— Всё в порядке, профессор, всё в порядке, — громко уговаривал Гарри, руки его тряслись теперь так сильно, что зачерпнуть шестой кубок составило много труда; чаша была наполовину пуста.
И Дамблдор, как будто ему предложили противоядие, послушно выпил, но тут же, неудержимо дрожа, упал на колени.