— Видимо, мне всё-таки придётся смириться с их женитьбой, — вздохнула Джинни, сидя вместе с Гарри, Роном и Эрмионой перед открытым окном гриффиндорской гостиной и задумчиво глядя на сумеречные окрестности замка.
— Не такая уж она и плохая, — брякнул Гарри, но заметив, что брови Джинни поползли вверх, поспешно добавил: — Правда, уродина ещё та…
Джинни невольно прыснула.
— Что ж, думаю, если мама может её выносить, то и я смогу.
Эрмиона была поглощена чтением «Вечернего пророка».
— Никого из знакомых не убили? — подчёркнуто обыденным тоном поинтересовался Рон.
Девушка поморщилась и сложила газету:
— Нет, — ответила она с ноткой укоризны. — По-прежнему ведутся поиски Снэйпа, но никаких следов…
— Кто бы сомневался! — перебил Гарри, взрывавшийся всякий раз, когда разговоры касались данной темы. — Снэйпа не обнаружат до тех пор, пока не найдут Волдеморта, а если учесть, что за всё это время им не удалось…
Джинни зевнула:
— Пожалуй, я пойду. Толком не спала с тех пор, как… ну… в общем, выспаться не помешает.
Она поцеловала Гарри (Рон демонстративно отвернулся), помахала рукой остальным и ушла в спальню девочек.
Едва за ней закрылась дверь, Эрмиона повернулась к Гарри с таким знакомым, характерным выражением лица:
— Послушай… Я кое-что выяснила сегодня утром, в библиотеке…
— Про Р. А. Б.? — встрепенулся юноша.
Сейчас он не ощущал былого возбуждения, любопытства, нетерпения, жажды разгадать тайну… просто сознавал, что необходимо узнать правду о настоящем хоркруксе перед тем, как сделать следующий шаг по таинственной и извилистой дороге, расстилавшейся перед ним, по пути, на который они с Дамблдором ступили вместе, и который — Гарри теперь знал — придётся пройти в одиночку.
Существуют ещё четыре хоркрукса, и каждый необходимо найти и уничтожить, только тогда появится шанс убить Волдеморта. Юноша всё время твердил про себя: «медальон, чаша, змея… какая-то реликвия, принадлежавшая Гриффиндору или Рэйвенкло… медальон, чаша, змея… реликвия Гриффиндора или Рэйвенкло…» — словно от повторения названий предметы могли стать достижимыми…
Эта мантра, казалось, пульсировала в сознании даже по ночам — и во сне он никак не мог дотянуться до мелькающих чаш, медальонов, таинственных реликвий… Дамблдор пытался помочь — протягивал верёвочную лестницу, но стоило ступить на неё, и лестница оборачивалась клубком змей…
Наутро после смерти Дамблдора Гарри показал Эрмионе записку из медальона.