Хагрид никогда не умел вести себя со сдержанным достоинством, присущим сидящей рядом с ним профессору Мак-Гонагалл, чья макушка находилась где-то между локтем и плечом великана. Миниатюрная на фоне лесничего декан Гриффиндора смотрела весьма неодобрительно на столь импульсивное и искреннее проявление чувств.
К удивлению Гарри, по другую руку от Хагрида он обнаружил преподавателя Прорицания профессора Трелони — она редко покидала свою комнату в башне, и на ежегодном пире Гарри видел её впервые. Укутанная в свою неизменную шаль, увешанная сверкающими бусами, в нелепых очках, делающих её глаза неестественно огромными, она выглядела как всегда странно.
Гарри, ощущая, как внутри у него всё закипает, вернулся к своему торту. Чего бы он только не отдал сейчас за возможность сразиться с Малфоем один на один!
— Так чего же хотел от тебя профессор Хорохорн? — спросила Эрмиона.
— Выяснял, что в действительности произошло в Министерстве.
— И он туда же! — фыркнула девушка. — В поезде у нас это выпытывали всю дорогу, правда, Рон?
— Ага, — откликнулся Рон.
— Этим интересовались даже привидения, — перебил Ник, склонив к Гарри свою полуотрубленную голову, отчего она опасно пошатнулась. — Меня считают экспертом по Поттеру — широко известно, что мы неплохо друг с другом ладим. Но я заявил сообществу духов, что не стану докучать тебе расспросами. «Гарри знает: он может положиться на меня, и я скорее умру, чем предам его доверие», — вот как я им сказал!
— Не очень-то убедительно, если учесть, что ты и так давно умер, — вставил Рон.
— У тебя, как обычно, совершенно топорные шутки, — оскорбился Ник и улетел в дальний конец стола.
Наконец со своего места поднялся Дамблдор. Разговоры и смех в зале почти мгновенно смолкли.
— Лучшего вам из всех вечеров! — директор широко улыбнулся и раскинул руки так, словно хотел объять весь зал.
— Его рука… что с ней? — выдохнула Эрмиона.