Казалось-то, что ты её натравливаешь… это было страшно, понимаешь?
Гарри уставился на Рона:
— Я разговаривал на другом языке? Но… я даже не понял… Как можно говорить на другом языке и не знать, что ты на нём говоришь?
Рон покачал головой. Они с Гермионой оба смотрели так, словно кто-то умер. Гарри не понимал, что такого ужасного произошло.
— Да, я не дал огромной змее откусить Джастину голову. Что тут плохого? — возмутился он. — Какая разница, как я это сделал, если Джастину не придётся вступать в Безголовую Братию?
— Есть разница, — наконец глухо заговорила Гермиона.
Гарри открыл рот.
— Вот-вот, — сказал Рон. — И теперь вся школа решит, что ты его прапрапраправнук…
— Но ведь это не так, — сказал Гарри в необъяснимой панике.
— Это трудно доказать, — отозвалась Гермиона. — Он жил лет эдак тысячу назад; ты вполне можешь быть его потомком.
Ночью Гарри лежал без сна.
Может ли он в самом деле быть потомком Салазара Слизерина? В конце концов, он ведь ничего не знает об отцовской семье. Дурслеи не разрешали задавать вопросы о колдовских родственниках.
Гарри попробовал тихонько сказать что-нибудь на серпентарго. Ничего не вышло. Похоже, надо оказаться с глазу на глаз со змеёй, чтобы с ней заговорить.
«Но я же в ""Гриффиндоре"", — думал Гарри.
«Между прочим, — сказал противный тихий голос у него в голове, — Шляпа-Распредельница собиралась отправить тебя в ""Слизерин"", не помнишь, что ли?»
Гарри заворочался. Завтра на гербологии он увидит Джастина и объяснит ему, что отзывал змею, а вовсе не натравливал, как подумали эти болваны (сердито добавил он про себя, пнув кулаком подушку)."
"Наутро, однако, ночной снежок превратился в буран такой силы, что последний урок гербологии в семестре отменили.
Гарри маялся, сидя у камина в общей гриффиндорской гостиной; Рон с Гермионой проводили время за игрой в волшебные шахматы.