Без дальнейших промедлений они рванули из слизеринской гостиной, чуть не проломив по пути каменную стену, и понеслись по коридору, от души надеясь что Малфой ни о чём не догадался. Гарри почувствовал, как съёживаются его ноги в гигантской обуви Гойла. Ему пришлось подобрать полы мантии, потому что стремительно уменьшался рост. Перепрыгивая через несколько ступеней, они промчались по лестнице в неосвещённый вестибюль. Из чулана, где были заперты настоящие Краббе и Гойл, доносились равномерные глухие удары. Ребята поставили позаимствованные ботинки у двери и в носках побежали по мраморной лестнице к туалету Меланхольной Миртл.
— Что ж, нельзя сказать, что мы даром потратили время, — пропыхтел Рон, закрывая за собой дверь туалета. — Мы, конечно, так и не узнали, кто у нас тут бесчинствует, зато я завтра же напишу папе и скажу, что надо получше поискать под гостиной Малфоев.
В треснувшем зеркале Гарри оглядел своё лицо. Он снова стал собой. Гарри надел очки, а Рон забарабанил в кабинку Гермионы.
— Гермиона, выходи, нам столько всего надо тебе рассказать!..
— Уйдите! — пронзительно взвизгнула она.
Гарри с Роном переглянулись.
— Что с тобой? — удивился Рон. — Ты ведь уже должна была превратиться обратно — мы, например, уже…
Сквозь дверь из кабинки неожиданно выскользнула Меланхольная Миртл. Гарри ещё ни разу не видал её в таком воодушевлении.
— О-о-о-о-о, сейчас узнаете! — воскликнула она. — Это так ужасно!..
Они услышали, как задвижка скользнула в сторону, и появилась Гермиона.
— Да в чём дело? — неуверенно спросил Рон. — У тебя остался нос Миллисент? Или что?
Гермиона опустила подол. Рон отшатнулся и сел на раковину.
Лицо Гермионы покрывал густой чёрный мех. Глаза стали ярко-жёлтыми, из волос торчали длинные, острые ушки.
— Это был к-кошачий в-волос, — зарыдала она. — Наверно, у М-миллнсент Балстроуд есть к-кошка! А всеэссенция не предназначена д-для превращения в животных!
— Ой, мама, — сказал Pон.
— Тебя будут дразнить как-нибудь чудовищно! — плотоядно пообещала Миртл.
— He волнуйся, Гермиона, — сказал Гарри. — Мы отведём тебя в лазарет. Мадам Помфри никогда не задаёт слишком много вопросов…
Уговаривать Гермиону покинуть туалет пришлось очень долго. Меланхольная Миртл провожала их до двери утробным гоготом:
— Погоди, пока все узнают, что у тебя есть хвост!
Глава тринадцатая. Засекреченный дневник
Гермиона лежала в лазарете уже несколько недель.