— Помилосердствуйте, Злотеус, — вмешалась профессор Макгонаголл. — Не вижу никаких оснований лишать мальчика возможности играть в квидиш. Кошку ведь не метлой по голове стукнули. К тому же против Поттера нет вообще никаких улик.
Думбльдор созерцал Гарри. Немигающие голубые глаза просвечивали насквозь не хуже рентгена.
— Презумпция невиновности, Злотеус, — решительно напомнил Думбльдор.
Злей возмутился. Филч тоже.
— Мою кошку обратили в камень! — завизжал он, тараща глаза. — Я требую, чтобы кого-то наказали!
— Мы её вылечим, Аргус, — терпеливо сказал Думбльдор.
— Я сам приготовлю, — вмешался Чаруальд, — я делал это сотни раз. Мандрагорный тоник я хоть во сне смешаю…"
"— Прошу прощения, — процедил Злей ледяным тоном, — мне казалось, в этом заведении снадобьями распоряжаюсь я.
Повисло очень неловкое молчание.
— Можете идти, — разрешил Думбльдор Гарри, Рону и Гермионе.
Они ушли, сдерживая шаг, чтобы не побежать. Этажом выше зашли в пустой класс и аккуратно прикрыли за собой дверь. Гарри, щурясь в сумраке, посмотрел в глаза друзьям.
— Может, надо было сказать про голос?
— Нет, — без колебаний ответил Рон. — Когда человек слышит голоса, которых больше никто не слышит, — это плохой признак, даже в колдовском мире.
Что-то в его тоне заставило Гарри спросить:
— Но ты-то мне веришь, правда?
— Конечно, верю, — поспешно ответил Рон, — но… согласись, это очень странно…
— Сам знаю, что странно, — согласился Гарри, — всё это очень странно.
— Я что-то такое припоминаю… — медленно произнёс Рон. — Кто-то мне рассказывал про какую-то секретную комнату в «Хогварце»... вроде Билл…
— И что ещё за штука — швах? — спросил Гарри.
К его удивлению, Рон подавил смешок:
— Ну… вообще это грустно… но раз уж речь о Филче… Швах — это кто родился в колдовской семье, а сам не имеет магической силы.
Откуда-то донёсся бой часов.
— Полночь, — сказал Гарри. — Пошли-ка спать, пока нас Злей опять не изловил. А то обвинит ещё в чём-нибудь.
Несколько дней в школе только и говорили о нападении на миссис Норрис.