— Точно, — сказал Гарри. Он сделал мячик из своих черновиков и запустил его в камин поверх голов весело болтающих первоклашек. — Так-с... а мне в понедельник грозит... ммм... ожог.
— И верно, — мрачно подтвердил Рон, — в понедельник мы снова увидимся с драклами. Дальше... во вторник я... эммм...
— Потеряешь дорогую сердцу вещь, — подсказал Гарри, пролистывая «Растуманивание будущего» на предмет интересных идей.
— Отлично, — Рон записал. — Из-за... хм... Меркурия. А ты... давай ты получишь удар в спину от того, кого считал другом?
— Ага.
— А в среду мне, кажется, не повезёт в драке.
— Э-эй! Это я хотел драку! Хотя ладно, тогда я проиграю пари.
— Точно, ты будешь держать пари на мою победу в драке...
Они продолжали в том же духе (предсказания становились всё трагичнее) ещё целый час. Гостиная постепенно пустела, народ расходился спать. Прибрёл Косолапсус, легко вспрыгнул в пустое кресло и непроницаемо уставился на Гарри — примерно так же смотрела бы Гермиона, если б знала, что они несерьёзно отнеслись к домашнему заданию.
Обегая взглядом комнату и сочиняя несчастье, которого с ними ещё не приключалось, Гарри заметил у дальней стены Фреда с Джорджем. С перьями в руках они голова к голове склонились над пергаментом. Близнецам не было свойственно тихо сидеть в уголке; они любили находиться в центре событий, шуметь и всячески привлекать к себе внимание.
Джордж покачал головой, а Фред что-то вычеркнул и сказал тихо, но слышно в опустевшей комнате:
— Нет... получится, как будто мы его обвиняем.
Затем Джордж обернулся и поймал взгляд Гарри. Тот улыбнулся и поспешно уткнулся в свои предсказания — ему не хотелось, чтобы Джордж подумал, будто он подслушивает. Вскоре близнецы скатали пергамент, пожелали всем спокойной ночи и ушли спать.
Прошло минут десять, дыра за портретом открылась, и в общую гостиную влезла Гермиона с пачкой пергаментов в одной руке и грохочущей коробкой в другой. Косолапсус выгнул спину и заурчал.