Они уже пробирались к лестнице сквозь шумную толпу.
— Никакой он не идиот, просто ты его не любишь, потому что из-за него «Гриффиндор» проиграл «Хуффльпуффу», — сказала Гермиона. — А я слышала, что он очень хорошо учится — и кроме того, он староста.
Она так сказала, словно это окончательно решало вопрос.
— Тебе он нравится только потому, что он красивый, — уничтожающе бросил Рон.
— Извините, когда это я судила о людях по внешности? — возмутилась Гермиона.
Рон громко и фальшиво закашлялся, и в этом кашле отчётливо прозвучало: «Чаруальд!»
Объявление в вестибюле сильно подействовало на обитателей замка.
Более того, Гарри заметил, что в замке проводится генеральная уборка. Некоторые особо чумазые портреты отчистили, к величайшему неудовольствию изображений — те сидели нахохлившись, мрачно ворчали и морщились, ощупывая покрасневшую, раздражённую кожу на лицах.
Остальной штат школы тоже пребывал в напряжении.
— Лонгботтом, вы, главное, перед «Дурмштрангом» не показывайте, что не в состоянии выполнить простого превращального заклинания, уж будьте любезны! — рыкнула профессор Макгонаголл в конце одного особенно трудного урока, на котором Невилл случайно трансплантировал собственные уши кактусу.
Утром тридцатого октября, спустившись к завтраку, ребята обнаружили, что за ночь Большой зал торжественно украсили. На стенах висели громадные шёлковые полотнища с символами колледжей: красное с золотым львом — «Гриффиндор», синее с бронзовым орлом — «Вранзор», жёлтое с чёрным барсуком — «Хуффльпуфф» и зелёное с серебряной змеёй — «Слизерин».
За гриффиндорским столом Гарри, Рон и Гермиона увидели Фреда с Джорджем. Странно, но те опять сидели в сторонке и тихонько разговаривали. Рон подошёл к братьям.
— Это, конечно, крах, — мрачно говорил Джордж Фреду, — но, если он сам не захочет с нами говорить, придётся послать ему письмо.