Они не пошли на обед, а отправились в свободный класс, где Гарри, отчаянно напрягая волю, стал через всю комнату подманивать к себе различные предметы. Получалось плохо. Книжки и перья на полдороге теряли решимость и камнем падали на пол.
— Сосредоточься, Гарри, сосредоточься...
— А я что делаю? — сердился Гарри. — Но мне почему-то всё время представляется громадный отвратительный дракон... Ладно, пробуем ещё...
Он хотел прогулять прорицание и дальше практиковаться, но Гермиона наотрез отказалась пропускать арифмантику, а оставаться без Гермионы не имело смысла.
— Вот и хорошо, что внезапной, — громко заявил Гарри, не сдержавшись. — Не хочу мучиться.
У Рона на мгновение сделался такой вид, будто он вот-вот рассмеётся; определённо, он впервые за много дней встретился с Гарри взглядом, но Гарри ещё сильно обижался и притворился, что не заметил.
После прорицания за ужином он с трудом впихнул в себя немного еды, а потом с Гермионой — под плащом-невидимкой, чтобы учителя не помешали, — вернулся в пустой класс. Они тренировались до полуночи.
К двум часам ночи Гарри стоял у камина в окружении горы всякой всячины — книжек, перьев, нескольких перевёрнутых стульев, старого комплекта побрякушей и Невилловой жабы по имени Тревор. За последний час Гарри вдруг понял, в чём секрет призывного заклятия.
— Уже лучше, Гарри, гораздо лучше. — Гермиона вымоталась, но была очень довольна.
— В следующий раз, когда я не смогу освоить заклинание, ты знаешь, что делать, — отозвался Гарри, кидая ей рунический словарь, чтобы попробовать ещё раз. — Пугай меня драконом. Так... — Он в который уже раз поднял палочку. — Акцио словарь!
Тяжеленный том выскочил из рук Гермионы, промчался по комнате и влетел в руки Гарри.