нет, он никогда не слышал ничего подобного. Тогда он закрывал яйцо, интенсивно его тряс и снова открывал — вдруг звуки переменятся, — однако они не менялись. Он пробовал задавать яйцу вопросы, перекрикивая вой, но это не действовало. Однажды он даже швырнул яйцо через всю комнату — не очень, впрочем, надеясь, что это поможет.
Гарри не забыл про намёк Диггори, но далёкие от дружеских чувства, которые он испытывал сейчас к Седрику, не позволяли принять от него помощь — во всяком случае, пока оставалась надежда обойтись без неё.
А тем временем наступил первый день нового триместра, и Гарри отправился на уроки, нагруженный, как всегда, книжками, перьями и пергаментом, но дополнительной тяжестью на нём висело сосущее беспокойство из-за неразгаданной загадки, будто он и яйцо повсюду таскал с собой.
Школьный двор по-прежнему был завален снегом, а окна теплиц запотели, и на гербологии сквозь них ничего не было видно. В такую погоду никому не хотелось ухаживать за магическими существами; правда, как справедливо заметил Рон, уж драклы их точно согреют: либо станут за ними гоняться, либо своими взрывами подожгут домик Огрида.
Однако, приблизившись к хижине, ребята увидели пожилую ведьму с седым ёжиком и мощным подбородком.
— Поторопитесь, поторопитесь, колокол прозвенел пять минут назад, — рявкнула ведьма, когда они продрались к ней по снегу.
— А вы кто? — вытаращился Рон. — И где Огрид?
— Я — профессор Гниллер-Планк, — отрывисто сказала дама, — временный преподаватель ухода за магическими существами.
— Где Огрид? — громко повторил Гарри.
— Он не вполне в форме, — не вдаваясь в подробности, сообщила она.
До Гарри донёсся тихий гадкий смех. Гарри обернулся — подошли слизеринцы, возглавляемые Драко Малфоем. У всех был довольный вид, новой преподавательнице никто не удивился.
— Сюда, пожалуйста, — пригласила профессор Гниллер-Планк и направилась вокруг загона, где зябко ёжились и тряслись от холода огромные бэльстэкские кони. Гарри, Рон и Гермиона пошли за ней, на ходу оглядываясь на хижину. Занавески на окнах задёрнуты.