Гарри Поттер и Кубок Огня

Ввысь уходят трибуны, на них шевелятся силуэты, вверху звёзды...

Гарри выпустил Приз, но ещё крепче вцепился в Седрика. Свободной рукой впился в запястье Думбльдору. Лицо директора пульсировало перед глазами, то расплываясь, то становясь чётче.

— Он вернулся, — прошептал Гарри. — Он вернулся. Вольдеморт.

— Что такое? Что случилось?

Над Гарри появилось перевёрнутое лицо Корнелиуса Фуджа — белое, смятенное.

— Святое небо... Диггори! — зашевелило губами оно. — Думбльдор!.. Он мёртв!

Эти слова стали повторять, теснившиеся в первых рядах передавали их стоящим сзади.

.. а те принялись выкрикивать — истошно — в ночь:

— Он мёртв!

— Он мёртв!

— Седрик Диггори! Мёртв!

— Гарри, отпусти его, — раздался голос Фуджа, и чьи-то пальцы попытались оторвать руку Гарри от безжизненного тела — но он не отпустил Седрика.

Тогда к нему приблизилось лицо Думбльдора, всё ещё размытое, как в тумане:

— Гарри, ты больше не можешь ему помочь. Всё закончилось. Отпусти.

— Он просил принести его назад, — забормотал Гарри — казалось, очень важно это объяснить.

— Он специально просил. Чтобы я отнёс его к родителям...

— Понятно, Гарри... а сейчас отпусти, ну-ка...

Думбльдор нагнулся и, явив силу, удивительную для такого худого и пожилого человека, поднял Гарри с земли и поставил на ноги. Гарри покачнулся. В голове бил молот. Раненая нога отказывалась держать. Вокруг все толкались, стараясь подобраться ближе, надвигаясь тёмной массой:

— Что случилось?

— Что с ним такое?

— Диггори умер!

— Его нужно в лазарет! — громко выкрикивал Фудж.

— Ему плохо, он ранен — Думбльдор, здесь же родители Диггори, они на трибуне...

— Я возьму Гарри, Думбльдор, я его возьму...

— Нет, я бы предпочёл...

— Думбльдор, сюда бежит Амос Диггори... вот он уже... вам не кажется, что его надо предупредить... до того, как он увидит?..

— Гарри, постой здесь...

Девочки визжали, истерически рыдали... Перед глазами у Гарри всё мелькало...

— Всё хорошо, сынок, я здесь... пойдём-ка... в лазарет...

— Думбльдор сказал постоять, — невнятно возразил Гарри.

От пульсирующей боли в шраме всё вокруг расплывалось; кажется, его сейчас вырвет.

— Тебе надо лечь... пошли, пошли...

Кто-то большой и сильный наполовину нёс, наполовину волок его, проталкиваясь сквозь перепуганную толпу, — Гарри слышал аханье, крики, взвизгивания. Дальше, дальше, по газону, мимо озера, мимо дурмштранговского корабля. Гарри ничего не слышал, кроме тяжёлого дыхания человека, помогавшего ему идти.