Твидовый пиджак лопнул, и пуговицы со свистом разлетелись в стороны. Скоро тетушка превратилась в громадный воздушный шар. Юбка лопнула, живот вывалился наружу, а пальцы растопырились, как огромные сосиски.
— Мардж!!! — хором закричали тетя с дядей. Тетушку оторвало от стула, и она поплыла к потолку. Она была совсем круглая, как надувная игрушка, руки-ноги безвольно колыхались, глаз почти не видно, из груди рвалось тяжкое пыхтение.
«Гав-гав-гав!!!»
В комнату вбежал ошалевший Злыдень.
— Прекрати!!! — Дядя схватил тетушку за ногу и едва не взлетел сам.
Воспользовавшись суматохой, Гарри выбежал из столовой и помчался в чулан под лестницей. Отпер дверь, схватил чемодан, бросил его на порог и ринулся наверх к себе в комнату. Вынул паркетину под кроватью. Схватил наволочку с книгами и подарками, не забыл пустую клетку и бросился вниз к входной двери.
В этот миг из столовой выскочил дядя Вернон, одна из его брючин превратилась в кровавые лоскуты.
— Ты куда!!! — возопил он. — Сейчас же вернись и приведи тетку в порядок!!!
Но Гарри уже было все равно. Он был готов на любое безрассудство. Пинком открыв чемодан, он вынул волшебную палочку и нацелил на дядю.
— Она получила по заслугам! — сказал он и, отдышавшись, добавил: — Не подходите ко мне!
Гарри нашарил за собой дверную ручку.
— Все, ухожу! С меня хватит!
Еще миг, и Гарри очутился на темной пустынной улице. Волоча тяжелый чемодан и неся под мышкой клетку, он зашагал прочь.
Глава 3
АВТОБУС «НОЧНОЙ РЫЦАРЬ»
Разъяренный Гарри, несмотря на тяжелую поклажу, не заметил, как миновал несколько улиц. Но вскоре усталость дала о себе знать. На улице Магнолий он увидел невысокую каменную изгородь и в изнеможении опустился на нее.
Гарри сидел неподвижно, сердце колотилось, он никак не мог успокоиться. Было уже совсем темно, и мало-помалу им стало овладевать отчаяние. Никогда еще Гарри, с какой стороны ни глянь, не находился в столь затруднительном положении.
Поежившись, он оглядел улицу Магнолий. Что его ждет?
Арест или просто изгнание из мира волшебников? Гарри подумал о Роне с Гермионой, и на сердце стало еще тяжелей.