– Про свои я в полном курсе. Но на всякий случай, конечно, надо.
– Сумку могли утащить только те, кто был в тот день на радиостанции. Надо у Богданыча список взять, посмотреть, кто входил-уходил.
– Он своих-то с постоянными пропусками небось не записывает?
Преображенцев покачал головой – нет, не записывает.
– То-то и оно.
Олег поднялся со шкуры – Лиля проводила его глазами. Как он встает, скрестив ноги?
– Нам ехать пора. Если ты на самом деле хочешь в эфир.
– Хочу.
– Молчанова, я с тобой, – сказала Юлька.
Преображенцев собрал со стола чашки и понес на кухню.
– Злодей наш, кем бы он ни был, все равно должен закончить начатое. Лиля жива. Мы не знаем, нашел он, чего искал, или нет. Если нет, он продолжит поиски.
– И что это значит? – спросила Лиля.
– Охранять тебя надо, вот что это значит, – сказал полковник озабоченно. И вдруг подмигнул: – Слышь, Олежка, хочешь я ее к себе в часть заберу? Там как в швейцарском банке – мышь не пролетит, муха не проскочит! А?! Не хочешь?! А то давай заберу!.
– Вездеходы, – напомнил Преображенцев. – Ты проверяешь все свои, кто на них ходил, когда и куда. А я у метеорологов поспрашиваю.
– Да они все пьяные вечно, метеорологи твои! У них из-под носа не то что вездеход, ангар можно уволочь, они и не заметят ничего! Потом проспятся – нет ангара!.. Ну, решат, что, стало быть, пропили!
– И посмотрю, кто на «Пургу» в тот день приходил. Может, гости какие-нибудь.
– Да, – согласился полковник озабоченно.
– Да это свой кто-то, Сан Саныч!
Багратионов хотел было энергично возразить, даже рот открыл, но спохватился и рот закрыл.
– Ка-а-акой вы горячи-и-ий! – протянула Юлька Костина. – А можно я возьму вас под руку? Я боюсь поскользнуться и упа-а-асть!
Полковник моментально подставил ей руку калачиком, и они пошли к выходу и там возились недолго, и слышались оттуда игривые Юлькины смешки и басовитые полковничьи похохатывания, а потом одна за другой хлопнули входные двери.
Лиля с Олегом посмотрели друг на друга.
Очень многое нужно сказать. Спросить. Получить ответ.
И совершенно ясно, что ни поговорить, ни спросить не удастся. Они молча оделись и вышли на улицу, в холодный и ослепительный солнечный свет.
– …Я, Олег Преображенцев…
– …и я, Лилия Молчанова…
– …прощаемся с вами до завтра.