Помните, в каком-то фильме говорили, что вскоре не будет ни кино, ни театра, а будет одно сплошное телевидение? Вот смерть радио тоже предполагалась или нет?
И эфир полетел, как на крыльях, и они оба резвились в нем с удовольствием и азартом, и звонки сыпались, хотя слышно было плоховато – метель, проблемы со связью на Чукотке! – и музыка играла, и кофе кончился в кружке, и индикаторы уползали с зеленого в красный, и далекие голоса из странных мест с инопланетными названиями – Певек, Канчалан, Эгвекинот – звучали в динамиках.
– Давай под финал что-нибудь ударное забацаем, Олег!
– А что ты хочешь?
Сдвинув наушник, Лиля подумала секунду.
– Или, может, романтическое?..
– Да ну его к черту, романтическое!
– Тогда давай «Мьюз», у них есть что-то такое про революцию.
– Нет у меня про революцию! У нас вообще новых треков мало!
– Ну, тогда давай «Рамштайн»! Есть?
Он кивнул, глядя в монитор. Они приняли еще один звонок, попрощались, и грянул «Рамштайн».
"Лиля стянула наушники и пристроила их на пульт. Все закончилось. Как жаль.
Вот тебе и лежбище моржей!..
Дверь в студию открылась – первый раз за час, – влетел давешний очкастый парень с растрепанными бумажками, посмотрел по очереди на обоих, покрутил пальцем у виска в сторону Преображенцева и сказал:
– Огонь!
Лиля взяла пустую кружку, потянула с пола свою сумку и вышла следом за Олегом. Она вдруг очень устала. Прямой эфир, с ним не шутят.
Загорелась красная лампочка, там, в студии, очкастый парень начал читать новости.
В коридоре толпился народ, и все что-то говорили и разом замолчали, увидев Лилю.
– Здрасте, я Роман Литвиненко, директор. Я вас слушал! Преображенцев, зайдешь потом ко мне, да? Ну, вас, Лиля, можно в штат принимать и зарплату выписывать – как ведущей! Преображенцев, ты меня понял, зайдешь! Очень хорошо у вас получилось, как будто всю жизнь вместе работали! Прямо слаженно так! Я даже не ожидал.
– Я сама не ожидала, – сказала Лиля. – Вы меня извините. Я знаю, что так не полагается, но мне очень захотелось в эфир!
Люди в коридоре придвинулись поближе, чтобы не пропустить ни одного слова, а Преображенцев куда-то делся.
– И именно с Олегом! Я же его слышала, как только прилетела. Мы с Аленой!.. А ее нет? Так что спасибо ему большое, я к нему напросилась, и он меня не выгнал.