Надо выиграть время для зажигания хоть каких-то дополнительных искр, так почему бы не притвориться, что тоже засыпаю. Пусть говорливый враг отвечает на вопросы, рассказывает расслабленно, не ожидая подвоха и уже предвкушая победу. Может и мелькнет правда среди вороха странных фантазий. — И откуда в-вы узнали, что Хельвины привезу-т артефакт в Имер?
— Понятия не имею, кто прислал письмо, — седовласый полез во внутренний карман и вытащил сложенный лист, уже весьма потрепанный по краям. Глаза мужчины фанатично загорелись, когда он расправил бумагу подрагивающими пальцами.
— Вы… его убили? — помертвевшими губами спросила я.
— Не успел мой человек, — со странной досадой сообщил фанатик и бережно убрал письмо. — Герцог успел самоубиться. Но его дочери выехали к королю и все складывалось вполне удачно за исключением одного, Трактат словно прятался. Хотя я родственник и книжка должна была потянуться через какую-то мою дальнюю кровницу.
Какую-то… Он даже имени ее не знает.
Я прикусила губу, ощущая, как мучительно остро наливаются искры в руках. Обычные неприятные ощущения сейчас усилились до выламывающей кости боли. Зато на короткое время я смогу стать быстрой. Настолько, что охранники в черном не успеют мне помешать. Вон они как переглядываются довольно, наблюдая за уплывающими в дрему жертвами.
Хорошо было бы плеснуть водой на свечи, но я понятия не имею что разлито в кружки. А то еще и зачадит, окончательно отравляя моих товарищей.
Пришлось поступить просто.
18.2
Любое мое действие приводило к драке… а бездействие — к гибели друзей.
Начну кричать или сражаться, то могут вызвать городскую стражу, а там и до разоблачения кто я такая — рукой подать. Или местные преступники свой самосуд устроят — тоже ничего хорошего.