Я отвечаю, что проемы крыла для командных тренировок узки и я просто боюсь, что кое-кто излишне габаритный может застрять или придавить товарищей. Поэтому контролирую его проходы с тыла, чтобы в случае чего начать проталкивать.
Остальные над нами посмеиваются, особенно Ходок. Тристан улыбается и качает головой, не вмешиваясь в импровизированное соперничество. А Скала говорит, что во втором туре я могу попасть в одну команду с по-настоящему недружественными лэрами и опыт разного взаимодействия будет не лишним.
Конечно, я после таких забегов устало фыркаю, это нормально. Хорошо что вообще дышу!
А насчет утра… ну подумаешь, разок-другой что-то необычное приснилось.
Всего лишь сон. Игры разума. Словно я опять смотрю в полутьму мужской гардеробной. И вижу рельефное обнаженное тело, блики света по спине, и ниже…"
"Ох. Я гоню эту картину из своей памяти, не даю ей воли днем, но она хитрым вором прокрадывается ночью и уже во сне, самовольно, смущает меня до горящих от стыда щек.
- Я тебя удивлю, — пробормотала Пра.
Вот же незадача, постоянно забываю, что как только прижимаю книгу к себе, она начинает слышать то, что ей не предназначалось.
Я аккуратно оттянула шелковую лямку сумки, чтобы увеличить расстояние до любознательного призрака.
Пришлось снимать сумочку с плеча и тащить ее в руке. Прохладный вечерний ветерок поприветствовал меня при выходе из здания, выхватил из строгой прически несколько локонов, играя с ними в воздухе. Я попыталась поймать их, чтобы прижать шпильками, но куда там, одна рука была теперь занята, а вторая не могла в одиночку справиться с веселыми легкими пружинками.
Оба моих «одноклассника» шли впереди, не дожидаясь меня.
— Хани!
Я закрутила головой, пытаясь понять кто меня зовет.