— Упрямая, — с удовольствием сказали за спиной. И меня ухватили за шкирку, как котенка, — мне нравится сопротивление. Заводит…
Он получал удовольствие, совершенно не волнуясь, что снизу неслись крики охраны. Еще пара минут и они поймут, где мы находимся, выскочат на крышу. Голос звучал воркующе. Эти издевательские, маслянистые ноты я хорошо помню и ни с кем не спутаю. Палач. Похоже, он серьезно взялся исполнять поручение Алонсо.
— Хани…, - он потянул меня назад, и я почувствовала спиной жесткое мужское тело.
А тебя ""заводит"" сопротивление. Причем пока я тебе интересна, ничего плохого со мной не случится. И как же мне ""бороться"", учитывая, что я практически не чую рук и ног?
По крупинкам восстанавливая контроль над телом, едва двигая онемевшими губами, я пробормотала в ответ.
— Это я т-тебя поймала. А как т-твоей ноге, которую я стукнула? Хорошо?
— Язва, — довольно сказал он, отходя назад и утягивая меня за собой.
— Поэтому ты прокрался в Посольство и напал на слугу.
Судя по колыхающейся шторе, лакея он оглушил прямо перед моим выходом. И, надеюсь, ничего не успел подслушать, благо разговор у нас с леди Камалией получился совсем короткий. Хотя… уверенности нет никакой.
— О, я гуляю где хочу, — прошептал он и дернулся от удара в дверь.
— Не собираюсь с тобой встречаться, Рамон Балиншток. Можешь убираться, другого ответа не будет.
Я уже его не опасалась, потому что почти полностью пришла в себя и начала скрытно разминать пальцы, готовясь к формированию управляющего знака. Насколько помню, Палач давно перерос статус ученика и оставался в нем чисто номинально, но второй Паралич за короткое время ему не повторить, на турнире он смог набросить его только один раз.
Из-за двери что-то закричали и забарабанили сильнее. Но кряжистый Балиншток уперся в нее сильнее плечом, все еще сдерживая напор.
— Не собираешься? Но полезла следить за мной через Червя. Ай-яй-яй, тебе понравилось подсматривать, признайся, — зашептал он, обхватив рукой талию и выдыхая мне за ухо.