— Ничего! На понт берешь, волчара поганый?! Да ты знаешь, с кем я дружу?! Да ты до своей тачки об… ной дойти не успеешь, как на том свете окажешься! Развяжи меня сейчас же, сволочь, мерзавец, гад последний! Ну, быстро! Если хочешь, чтобы твоя поганая вонючая жизнь хоть пять минут, хоть пять секунд еще продлилась!!
— Будешь визжать, — предупредил Хохлов, — в зубы получишь. Я не Лавровский, у меня не замерзнет! Говори быстро, кто тебе ключ дал от сейфа?! Тетушка твоя или любовник?!
— А пошел ты, мусор!.
— Ирочка, — пролепетала Вальмира Александровна. — Ирочка, как ты говоришь, ужасно, девочка моя!
— Да какая я тебе девочка, блин! Нашла девочку, твою мать!.. Да все бандюки местные мои были и остались, зря я, что ли, под нужного человека легла и на себе его женила, импотента проклятого, сколько он мне крови попортил, сколько сил из меня высосал! Развяжи меня!!! — заорала она в полном неистовстве.
Хохлов подошел и толкнул ее в кресло.
Ирина сделала шаг назад и неловко плюхнулась. Сумка попала под каблук, и она никак не могла ее вытащить, дергала связанными руками."
"— Слушай ты, девочка-ромашка, — сказал Хохлов грозно и наклонился к ней. — Ты меня послушай, а потом начинай вопить. Я видел твою машину возле института в ночь, когда украли деньги. Поняла? Видел, своими глазами! Есть еще одна камера, и ты о ней не знала, конечно! Да что ты, даже я о ней не знал! Мне подполковник московский сказал, что такая должна быть обязательно, и она была! Как ты вчера с Лавровским возле офиса целовалась, я тоже видел, не слепой.
Он выдернул сумку из-под ее каблука, кинул ей на колени и сел на свое место.
Вальмира Александровна вдруг громко икнула.
— Ну, давай, давай, шевели мозгами, ты же не курица! — подбодрил Хохлов племянницу.