— Что же теперь с нами будет?! Что будет, Митенька?
— Мне нужны мои деньги, — Хохлов встал и подошел к окну. — Прямо сейчас, и все до копейки.
Лавровский сунулся сзади:
— Они у нее, Мить, она мне даже посмотреть на них не дала! Они все у нее, до последней копеечки! До центика то есть.
— Нету у меня никаких денег! — заявила племянница и с усилием сложила пальцы в кукиш, после чего захохотала. — На пленке меня нету! Лица-то моего не видно! Я же готовилась, я узнавала! Ну, что?! Съел, пенек пучеглазый?!! И видеозапись вообще не доказательство! И отпечатков нету, я в перчатках была! И на суде отопрусь, так что ты на Колыму пойдешь, а не я! А что я любовница его, так это по Уголовному кодексу не запрещается! И по ночам на машине кататься не запрещается тоже!.
— Значит, так, — сказал Хохлов. — Прямо сейчас ты привозишь мне деньги. Все до цента. Если помаду себе покупала, придется возместить.
— Митенька, — простонала Вальмира Александровна, — пощадите сироту… она одна ведь у меня, нету больше никого… А ты говори, где деньги, паршивица! Говори быстрей, что застыла!
— Ну, короче, я звоню, — решил Хохлов.
Тут вспомнился ему участковый уполномоченный Анискин-Никоненко и история про банкира. В той истории тоже доказательств не хватало, а виновных все-таки наказали. Вот и Хохлов собирался наказать.
Он вытащил из кармана телефон, потыкал в кнопки и приложил к уху.
— Стой, — сказала племянница.
Хохлов кивнул, но трубку от уха так и не отнял.
— Але, Паш, — сказал он, когда ответили. — Здорово, это Хохлов. Ты подошли кого-нибудь из своих бойцов, мне нужно тут… в одно место барышню проводить. Я бы сам проводил, но мне… мараться неохота. Подошлешь? Ну, тогда я жду. Бывай, спасибо! Олигарх, — пояснил он собравшимся, указывая на трубку. — Никак нам без его бойцов не обойтись.