Я упорно делала вид, что не поняла, что меня заметили.
– Госпожа Рутшер? Грибы собираете? – светским тоном осведомился Аламейский.
– Ягоды, – вздохнула я и поднялась на ноги.
– И где они?
– Еще не сезон.
Подхватив мой кофр, чародей отставил локоть, предлагая опереться.
– Мое наставничество не отменяет обучение в пансионе. Вам ясно?
– Да, – сдерживая радость, кивнула я и торопливо добавила: – Главное, устройте меня помощником целителя."
"– С этим проблем не будет, главный целитель – настоящий деспот, младшие сотрудники долго не задерживаются.
Решил, меня подобным можно испугать? Он с главным целителем лазарета, где я проходила практику, не знаком. Я сдержала рвущееся с губ обещание, что выдержу все, лишь бы не оставлять сына в одиночестве.
– Спасибо, что помогаете нам, ваше чародейство!
Я сделала то, что обещала самой себе… поцеловала его в щеку.
Точнее попыталась. Резко повернув голову, Аламейский поймал мои губы своими и поцеловал так, что у меня подогнулись колени.
Хмельную вечность спустя он выпустил из своих объятий и преспокойно заявил:
– Не люблю лишний официоз, называй меня Алистером.
Поразительно, а ведь до этого момента я не знала его имени. Герцог, инспектор, эмиссар короля… так обезличенно и сухо.
– Спасибо за помощь, Алистер.
Слова благодарности прозвучали неприлично хрипло. Я все еще ощущала вкус его пьянящего поцелуя.
– Не думай, что я делаю это из добрых побуждений. Я служу отечеству, Джемма, а оно заинтересовано в универсалах. Любой чародей получает наставника, равного себе по силе.
Я не стала спорить, хоть и понимала, что не все так просто. Что бы Аламейский ни говорил, а помогал нам не из чувства долга – он не лишен сочувствия, хоть и старается выглядеть циничным и холодным.
– Что еще, Джемма? Не надо мяться, говори, – предложил чародей насмешливо.
Я вздохнула. А ведь хотела промолчать… Но раз сам настаивает, что ж, скажу.
– Алистер! У меня маленькая просьба: не раздевайте меня больше. Понимаю, что из добрых побуждений, но не стоило. Репутация мне дорога.
Я ожидала, что он смутится, хотя бы принесет извинения. Нет. Он криво усмехнулся и легко пообещал:
– Хорошо, не буду ни раздевать, ни целовать. Только когда сама попросишь.
Ах он…
Я раскрыла рот и тотчас закрыла. Какая просьба, такая и реакция. Чего я ждала от насмешника?
– Теперь мы можем идти, Джемма? Я не прочь еще поесть перед дорогой.
Вспомнив, из-за чего он потратил энергию, я благоразумно опустила ладонь на подставленный локоть.