Ужин становился все более странным. Герцог назвал ее просто по имени… А потом ударился в лирику, восхваляя волосы, которых у нее не было. И больше никакой стали в его взгляде. Взгляд был пылающий, не стальной. Немного походило на то, как временами на нее смотрел мистер Хьюм. Только пыл мистера Хьюма никогда не заставлял ее так трепетать…
А может, герцог просто пьян? Она взглянула на бутылку вина. Он же неправильно ее понял и снова наполнил бокал, после чего улыбнулся вполне искренне и дружелюбно.
– Вам следовало рассказать мне о своих благородных намерениях насчет моих владений, – сказал он.
– И что, вы стали бы более сговорчивым? Поддержали бы мое ходатайство? Отступились бы?
– Возможно, я бы сказал вам: «Добро пожаловать, мисс Маккаллум. Можете использовать мою землю в благотворительных целях».
– Но она по-прежнему оставалась бы вашей, не так ли? Я предпочитаю сначала получить землю в собственность, а уж потом воплощать в реальность свою мечту.
– На это уйдут годы – даже если вы отыщете нужные доказательства.
Мисс Маккаллум задумалась. Герцог предлагал весьма соблазнительный компромисс, однако же… Нет-нет. Девина невольно покачала головой.
Заметив это, Эрик спросил:
– Вы ведь хотите получить эти земли не только ради праведных целей?
– Верно, не только! – выпалила Девина. – Я хочу их получить, потому что они должны принадлежать мне.
Его глаза заискрились смехом. Господи, до чего он красив! Девина чувствовала, что сердце ее колотится все быстрее.
– Если вы будете и дальше меня завораживать, я, возможно, просто отдам их вам, – пробормотал герцог.
Завораживать? Что он имел в виду?
– Ваша светлость…
– Зовите меня Эрик.
Эрик?..
– Нет, не буду.
– Ну, тогда Брентворт, как называют почти все.
«Даже это звучит слишком фамильярно, но пусть будет так», – решила Девина.
– Брентворт, простите, если я покажусь вам слишком прямолинейной или глупой, но… Вы что, со мной флиртуете?
Губы герцога расплылись в широкой чарующей улыбке – подобной она на его лице еще не видела.
– Девина, я никогда не флиртую.
Ей следовало бы поправить его, сказать, что не надо называть ее по имени. Она бы так и сделала, если бы сумела в этот момент выразиться поделикатнее – чтобы ее слова не прозвучали как брюзжание старой девы.
– Никогда?.. – переспросила она.
– Уже многие годы.