Зашел и в утреннюю гостиную, залитую ярким светом, – здесь он когда-то съел множество поздних завтраков, во время которых уже предвкушал нечто большее… Побывал он и в верхней гостиной, теперь обставленной в средневековом стиле, подходившем дому куда больше, чем прежний классицизм. И при этом – никаких жутких видений. Может, он напрасно так долго боялся этого места? И неужели новой мебели достаточно, чтобы притупить воспоминания? Или же это время сотворило чудо и отпустило ему грехи?
Они остановились возле окна у верхней гостиной, и Девина, посмотрев наружу, сказала:
– Там, вдалеке, я вижу фермы.
– Верно, – ответил Робертс. – А длинное приземистое строение чуть ближе к нам – конюшня.
– А сад тут есть?
– Есть, но он совсем одичал. Совершенно запущенный. Но зато есть небольшой огородик.
Они перешли в бальный зал, и Девина, то и дело смотревшая по сторонам, засыпала Робертса вопросами. Улыбка оживила ее лицо, и глаза блестели от возбуждения. Она рассматривала зал так, словно уже владела этим домом.
Затем они прошли по картинной галерее, протянувшейся вдоль бального зала по фасадной части дома. Эрик никогда не пытался выяснить, имелись ли здесь по-настоящему выдающиеся картины. Впрочем, он в этом очень сомневался. Ведь бароны, прежде владевшие поместьем, были отнюдь не Аргайлами[2]. Разумеется, на стенах висели и портреты прежних хозяев.
Девина сделала вид, что рассматривает пейзажи и картины с мифологическими сюжетами, но Эрик заметил, как она, прищурившись, разглядывала лица на портретах.
– Мисс, может, желаете пойти наверх? – осведомился управляющий.
– О да, конечно же. Я должна увидеть тут все, даже кухню.
И она увидела все. А затем Робертс проводил их в столовую, чтобы они отведали приготовленные для них закуски. Как и ожидалось, кухарка превзошла все возможные ожидания и пожелания.
– Слишком много еды, – прошептала Девина, окинув взглядом стол – перед ними поставили еще одно блюдо. – По-моему, еще рано для такой обильной трапезы.
– Буду благодарен, если вы съедите хоть немного, – отозвался герцог.