Белкин-Тох-то был известен полиции как скупщик краденого и тайный шинкарь. У сыщиков появилась ниточка, за которую можно было тянуть.
Арестовывать барыгу поехали двое: подъесаул и статский советник. Азвестопуло продолжал чахнуть над топографией. Обыск в балагане Белкина дал отличные результаты. Нашлись инструменты для взлома: фомки, коловороты, дрели и набор отмычек. Заодно отыскались предметы, похищенные еще весной у заведующего областной чертежной титулярного советника Карацупы. В их числе приметный набор из шести серебряных стопок с монограммой хозяина – абсолютная улика.
И вновь выручил статский советник. Он заявил Илье Александровичу:
– Громить банк может не всякий фартовый, а только калиброванный. Много ли таких в Якутске и окрестностях?
– Сброда больше тысячи, я имею в виду тех, кто болтается в безвестной отлучке. Но ведь не все они убежали. Как разобрать?
Это была головная боль администрации.
– Расскажите мне о новой ссылке, – потребовал питерец. – Сколько в год сплавляется этапов? Два?
– Верно, – подтвердил подъесаул. – Первый пришел в конце мая. Второй ждем через неделю.
Лыков вернул Илью Александровича в правильное русло:
– Черт с ней, с бабушкой; расскажите о тех, кто приплыл в мае. Есть среди них фартовые?
Рубцов развел руками:
– Дай бог память… Много было новых скопцов, сразу человек тридцать, мужчин и женщин.
Лыков его понял. В России появилось и набирало силу религиозное движение, названное новоскопчеством. В нем участвовали свежие элементы. Рядом с теми, кто себя оскопил, в секту входили и физически полноценные люди. Они, будучи формально не выхолощенными, участвовали в радениях, принимали догматы учения, отрицали брак, не ели мяса и не творили плотского греха.