– Я уже выслушал вашу кляузу на господина майора, и у меня нет никакого желания тратить своё время на вторую. Прошу вас покинуть заседание штаба – вещи, о которых тут будет говориться, вас совершенно не касаются.
– Но… – вероятно, крон-капитан был туповат, или же свято верил в своё превосходство, однако, он, похоже, не уловил той грани, которую нельзя переходить.
– Пошёл вон, сопляк! – рявкнул Шэндор так, что зазвенели стаканы, стоящие на краешке стола. – Не то я прикажу выпороть тебя пряжкой от ремня!"
"Капитан стал пунцовым.
– Придержите его внизу, – кивнул генерал своему адьютанту. – Пусть посидит пока и остынет. Ну а вы, господин лейтенант, расскажите нам всё, что вам известно о гомункулах. Так уж вышло, что вы тут пока единственный, кто видел их воочию.
Брайк, приятно удивлённый тем, как повернулось дело, охотно рассказал и о том, как они неделями пялились на прибывающие суда, и о результатах своих наблюдений за гомункулами, и просто, без прикрас рассказал о сражении у Синицы. Шэндор посмеивался в усы – то, что он слышал от лейтенанта, довольно заметно расходилось с той официальной версией, которая была распространена высшим командованием.
– Хорошо, господин лейтенант, – произнёс генерал спустя полчаса, когда Брайк рассказал всё, что знал, а также ответил на ряд вопросов, возникших у присутствующих.
Это было очень странно. Солдат, который встретил лейтенанта за дверью, куда больше походил на провожатого, нежели конвоира. Брайк сам затворил за собой дверь в отведённую ему комнату и, как он ни прислушивался, так и не услышал звука задвигающегося засова или поворачивающегося в замке ключа.
Через несколько минут, вежливо постучав, вошёл солдат с подносом, на котором кроме здоровенной миски с вкусно пахнущей похлёбкой, хлеба и куска сыра стояла кружка с элем.