Мы уже говорили о том, что местное население понесло больше невзгод от этой самой осады, нежели от действий оккупантов, которых держала в узде могущественная Чёрная Герцогиня. Кстати, о ней здесь говорили куда благожелательнее, чем где бы то ни было на Паэтте. В общем, Тавер довольно быстро восстановился – война приучила жить, не теряя драгоценного времени. И теперь в городе, казалось, вообще ничего не напоминало ни о войне, ни о том ужасе, что творился тут всего несколько лет назад."
"Сейчас, когда навигация по Труону и Серому морю практически завершилась, Тавер успокоился.
Если в Шинтане улицы выглядели довольно грязными, и никакой снег не мог исправить этого, поскольку его тут же разъезжали и смешивали с грязью сотни колёс и тысячи ног, то здесь всё было иначе. Тавер выглядел древней цитаделью со всеми своими башнями, стенами, запорошёнными снегом, а также улицами, на многих из которых прямо на проезжей части лежали сугробы, испещрённые тропинками.
Удивительно (хотя, быть может, как раз ничего удивительного в этом и не было), но въезд в Тавер не представлял какой-то особенной сложности. Примерно в полумиле от города ледяной путь прекращался, выводя на берег, и дальше уже путешественники следовали обычным способом до городских ворот.
Может быть из-за сильных морозов, но у ворот не было ни единого стражника. Из небольшой трубы стоящей неподалёку караулки курился прозрачный белый дымок – очевидно, что вся стража была там.
Это могло бы показаться безалаберностью и легкомыслием, но на самом деле в этом было куда больше смысла. Многие года, а скорее даже десятилетия, здешние жители знали только одного врага – келлийских варваров. Именно от них были в своё время построены столь мощные стены. Однако теперь, судя по тому, что сказала Бину Мэйлинн, келлийцы были внутри города.
И были там на правах гостей, а не завоевателей, поскольку между Палатием и архипелагом в лице Чёрной Герцогини было заключено перемирие. А значит, что охранять ворота, по большому счету, было не от кого. Кроме того, Тавер испокон веков имел звание вольного торгового города, а это, кроме прочего, подразумевало ещё и то, что за въезд в него не требовалось платить особую пошлину.