Гимн шута – 4

Итак, он на месте пилота глайдера, получает данные о наличии противника средств мобильного ПВО. Его действия?

— Светаааа… — протянул Павел, которому собственные расчеты очень и очень не понравились.

— Ну, мы немного «подсветили» цели для доходчивости.

Вот тут Волконский натурально схватился за голову. Подобное оружие (да еще и не его лично!) как нож. Их нельзя демонстрировать, чтобы напугать противника. Только незаметное извлечение и результативная атака, ведь… А ну как не испугаются и долбанут в ответ со всей сознательностью? Однако в этот раз пушки смолчали.

Вот только… А, к черту. Уже все равно ничего не изменить.

— Ну… мы же отогнали штурмовики… — неуверенно протянула Света, пока не понимая, в какую именно лужу они только что дружно сели.

Можно было, конечно, употребить глагол «посадила». Но… Они вместе. И за все сделанное отвечать тоже придется вместе. И, похоже, по полной. Хотя… молодой человек лукавил. Вопросы будут задавать ему лично. Скорее всего, грубо и жестко.

Однако в данный момент думать об этом смысла не имело.

Павел давным-давно выучил одно простое правило. Одновременно можно отвечать всегда только на один из вопросов: «Кто виноват?» или «Что делать?». Никак иначе.

— Так, сестренка, об этом потом, — вздохнул он. — Какова обстановка сейчас?

— Со мной только что связался Марат Трубин. Пообещал прибыть к полуночи.

Павел скосил глаза на часы. У них осталось около двадцати минут.

— ТЕБЕ позвонил? — уточнил он предельно спокойно.

Волконский и в первый раз все прекрасно услышал.

Но злость требовала выхода. Это было прямое и личное оскорбление. Причем, не только в его адрес, но и для всего клана. За такое надо мстить. И жестко. В практически сословном обществе нельзя никому позволять даже близко подумать, что с тобой так в принципе можно поступать.

— Да.

— Принял, сестренка, — вздохнул парень, с силой сжимая кулак правой руки.

Он искренне надеялся, что таким образом голос его будет звучать чуть спокойнее.

Если бы он спросил об этом Светлану, то та честно бы ответила, что спокойствие брату нынче выражать удается довольно хреново.

— Слушай меня внимательно…

Начинать фразу с таких слов в клановой среде считалось, как минимум, не приличным. Но девушка промолчала. И даже не обиделась. Разве что совсем чуть-чуть. Однако она пообещала дать братцу шанс исправиться и извиниться, угостив ее мороженным."

"— … В контакт с Трубиными не вступать, — продолжал давать наставления клановец, которому именно сейчас до чувств сестренки дела не было.