— Павел Анатольевич, — без всякого выражения кивнул двоюродный брат воеводы «уральцев».
Однако даже его «клановая масочка» дала легкую трещину, едва он разглядел в руках «цели» обычный зеленый полиэтиленовый пакет. Но лишь на миг.
— Благодарю вас, — коротко кивнул Юсупов. — Теперь безопасность Виктории Львовны — наша забота.
— Удачного полета, — серьезно подбодрил парень, с некоторым трудом сдержав на языке нечто вроде «Скатертью дорога!».
Нет, он уже привык к «жене», но честно признавал себе, что без «принцессы» будет чуть скучнее, но НАМНОГО спокойнее.
Бойцы сработали грамотно и быстро. Миг, и вот уже лимузин, взревев разогнанными форсажем движителями, свечой взмыл в небо. Штурмовик, выйдя из очередного виража, тут же пристроился чуть ниже.
«Провожающие» же некоторое время постояли, провожая взглядами «гостей».
— Поесть бы, — первой нарушила молчание Тишь.
— Угу-у-у, — как-то разом поддержали Гладь и Шут.
Последний сделал это с некоторым напряжением в голосе. Лично для него все еще не закончилось, но должно было вот-вот…
Пик!
Клановец глянул на экран комма.
— Тут неподалеку есть неплохая азиатская забегаловка, — с облегчением в голосе выдал он и на радостях даже изволил добавить. — Я плачу.
Предложение было тут же с энтузиазмом подержано. В основном «за счет» Тишь. Валькирия очень любила покушать. И еще больше любила, когда ее аппетиты оплачивал кто-то другой.
За этими мыслями они и потопали к машине.
— Слышь, братан! — донесся до Волконского негромкий голос, едва он взялся за ручку передней пассажирской двери.
Клановец обернулся на звук, окинув взглядом замершую компанию. Источником восклицания послужил тот самый весельчак из очереди.
— Ты это… — раздался все тот же чуть заторможенный тон. — Женись, не думай!
— Да мля-я-я-я-я… — протянул клановец под аккомпанемент негромкого смеха Тишь. — Советчики, блин! У кого граната есть⁈
— На! — тут же, как само собой разумеющееся откликнулась Валентина.
Несколько секунд Волконский без всякого удивления рассматривал ребристый корпус на этот раз гарантировано боевой гранаты, покоящийся на ладони культуристки.
Надо сказать, что рассматривал «явление» не только он. Пусть и с совершенно другими чувствами.
— Убери, — тяжело вздохнул Павел и, обернувшись к застывшей компании, грустно пожаловался. — Ну совсем шуток не понимают.