— Господа, разведка клана Юсуповых неизменно демонстрировала высокую эффективность и профессионализм. За последние годы мы неоднократно доказывали, что…
— Костя, — веско перебил разведчика воевода. — По делу, пожалуйста.
В голосе Льва Демидовича звякнул металл.
Хозяин кабинета нахмурился. Ему явно пришлось не по нраву такое обращение. Однако остальным присутствующим Юсуповым до чувств «колобка» особого дела не было.
— Что ж, пусть будет так, — кивнул Константин Ильич. — Я в курсе ситуации с Викторией Львовной.
Оба собеседника кивнули. Мол, знаешь — это, конечно, хорошо. Вот только делать-то что ты собираешься с этим?
— Совершенно неприемлемая ситуация! — веско воскликнул «контрик», для убедительности воздевая палец к потолку. — Просто возмутительно, когда родич выступает войной против брата!
— По делу, пожалуйста, — вновь отбрил Балтийский Лев.
В общем, он и не сомневался, что разведка узнает о происходящем. Теперь весь вопрос заключался в том, как именно обладатель плаща и кинжала распорядится этим знанием.
— Я считаю, что вам следует устраниться от данной ситуации, — ответил Константин Ильич. — Будет лучше, если им займутся мои профессионалы.
— Будет лучше… — негромко повторил воевода.
Игнат же, как ему и посоветовал отец, «держал лицо».
— Да, именно так, — подтвердил «молчи-молчи». — Не уверен, что вы сможете сохранить беспристрастность в этой ситуации.
В груди Игната вспыхнула небольшим солнышком вспышка ярости.
— О какой именно беспристрастности речь? — ровно спросил молодой человек.
Вообще-то, это было оскорблением. Усомниться в способности клановца контролировать поведение — верный путь нажить себе врага. И сейчас Константин Ильич старательно заводил оного.
— Именно об этом я и говорю, — подытожил хозяин кабинета. — Эмоции — не лучший советник в час, когда на кону стоит жизнь человека. И судьба клана.
— А что ты предлагаешь сделать нам? — с легким нажимом, но без особых эмоций в голосе поинтересовался воевода.
— Дождаться результатов работы профессионалов, — твердо заявил Константин Ильич.
Больше всего Игнату хотелось взмыть над столом и каблуком собственного ботинка вбить эти слова обратно к глотку контрразведчику.