Вот она и решила, что господину будет куда легче, если с ним побудет человек «со стороны», отношения ко «всякому такому» не имеющий. Вот и позвонила Елене. При всей конкуренции и до сих пор несколько настороженному отношению друг к другу, она была настолько уверена, что та согласиться помочь, что выслала за ней машину еще до того как набрала номер на комме. Конечно, она могла бы и остаться. Однако была уверена, что Кошкина при первой же возможности затащит Павла в постель и совершенно не собиралась мешать этому случиться.
— Ну так что? — повторила она свой вопрос.
— Это… было жестко, — выдохнул Павел с чувством, краем глаза наблюдая за тем, как Сергеич вновь наполняет стопки. — И я не хочу, чтобы когда-то еще раз… пришлось делать… что-то подобное.
Стало чуть проще. И легче дышать.
— Но?.. — вмешался в разговор бармен.
— Мне придется, — вздохнул парень. — И не раз.
— Знаешь, Паша, — негромко вздохнула Кошкина. — Мне тоже не слишком нравится резать трупы и живых людей.
Санек удивленно вскинул взор.
— Однако это просто нужно. И я делаю. Хотя в первый раз…
Девушка задумалась на миг, после чего рукой махнула. Воспоминания были неприятными.
— Дело ведь не только в «морге»? — сменила тему красавица. — Уровень напряжения просто зашкаливает.
— Много всего свалилось за последние дни, — признался Павел. — Видимо, немного перегорел.
— Выпьем! — объявил бармен, почувствовав, что темп слегка снижается.
Выпили, чего уж тут.
— Просто в последние дни чувствовал, что вот-вот взорвусь. Гнал от себя эти мысли, а тут…
— О, я понимаю! — согласился Сергеич. — Работал я как-то двадцать смен без отдыха, а тут еще и всякого навалилось, девушка бесо****ь начала… Короче, сорвало меня… Щас до такого не довожу.
— И как справляешься? — поинтересовался Павел, словно невзначай глянув на опустевшую посуду.
— О! — воодушевился бармен, намек понявший прекрасно, а потому «упущение» оперативно исправивший. — Я делаю гадость кому-нибудь!
Собеседники удивленно уставились на Сергеича.
— Ну. нормальных людей-то я не трогаю! — чуть смутился тот. — Но какому-нибудь гаду грех в утреннюю кашу не плюнуть.