— Дядька, не надо, — поморщился едва заметно мужчина, поднимаясь из-за рабочего стола.
Ради справедливости, следует отметить, что наследник Долгоруких, а, значит, вероятнее всего, и всей империи, никаким боком к Седому Филину родственником не был. Однако «дядькой» куда чаще назвали воспитателей. А вот тут руку старик приложил, чего уж тут… Иногда с зажатым в ней широким солдатским ремнем.
К счастью дядьки, цесаревич очень ценил преподанную в те древние времена науку. Во всяком случае, куда больше, чем пару оплеух и десяток «сессий» с поркой.
В общем, на том формальности и закончились. Мужчины замерли друг напротив друга. «Гость» как-то даже и не знал с чего именно начать. В столь дурацком положении ему не приходилось находиться если и не никогда, то точно не часто.
Оставалось лишь порадоваться, что начало разговора всегда можно спихнуть на главного в кабинете.
— Ты знаешь, что происходит? — негромко поинтересовался Константин Дмитриевич, выходя из-за стола, с силой массируя виски ладонями.
Он тоже не совсем представлял, как именно реагироваться на… все это.
Старик задумался. Последние четыре часа он провел в информационной изоляции. Так что новые данные до него просто «не достучались». Хотя, судя по лицу наследника, новости были.
— Судя по всему, нет, — коротко ответил он.
— Тогда побуду для тебя диктором, — легко согласился Долгорукий. — «Свобода слова» режет свои сети по всей империи. Судя по всему, Гроссмейстер отдал приказ «обезглавить» политическое крыло своей секты, чтобы к нему не осталось никаких ниточек.
Полковник замер, прикидывая масштабы разразившейся зачистки.
— Если не ошибаюсь, то «политиков» едва ли не треть от общей численности «свободовцев»? — негромко переспросил он.
Долгорукий широко улыбнулся.
— Точно так, — кивнул он. — И они решили зачистить всю управляющую структуру «ветки» с уничтожением оборудования, управляющей системы и хранения данных.
Филин замер, пытаясь представить себе масштаб операции. «Свободовцы», конечно, очень даже серьезные кадры имеют.