- Алекс, - отстраняюсь я укоризненно.
- Нет?! - хнычет он обижено и продолжает волнующим шёпотом. - А раньше помогало. И вообще ты же не откажешь имениннику.
- Очень даже откажу, - шиплю я в ответ, как змея. Что на него производит ноль эффекта. Он всегда умудряется себя вести так, что в любой толпе кажется, будто мы одни.
Если бы ещё дело было только в его отце. Я волнуюсь, что скоро мне идти к микрофону. Вздрагиваю, когда после громкого шороха, зал оглашает низкий глубокий голос местной певички.
- Дамы и господа, приветствуем вас, - начинает говорить женщина в облегающем блестящем платье, привлекая к себе внимание.
Есть что-то невероятно волнующее в том, как Алекс держит меня за талию. Как мягко, бережно ведёт, подчиняясь музыке. У меня кружится голова от его близости, от проникновенной мелодии, от бархатного голоса исполнительницы.
- Спасибо за чудесный вечер, счастье моё, - склоняются над моими его губы.
Я иду в туалетную комнату, попудрить носик, когда Алекс возвращается к остальным гостям за стол. И у зеркала ко мне присоединяется Полина.
- Как всё прошло? - тревожно наблюдаю, как она всё же подмазывает синяк."
"- Что? А, это, - она показывает на шею, а потом отмахивается.
- Я не об этом, - отказываюсь и кидаю маленький прямоугольник обратно в клатч. - Как отец?
- Будет с минуты на минуту, - как-то неестественно дёргает она головой. Она и вообще кажется мне весь вечер, как никогда, нервной.
- Что-то случилось, Полин? - краем глаза ловлю, что макияж бы надо поправить, но пока не до него.
- Ничего такого, из-за чего тебе стоило бы переживать, - достаёт она из небольшой сумочки пушистую кисть и вместо того, чтобы ещё раз пройтись по своему лицу, окунает в рассыпчатую пудру и, подняв моё лицо за подбородок, начинает обмахивать. - Явно макияж делала сама.
- Полин, я же вижу. У тебя что-то случилось, - подчиняюсь я её рукам.
- Вик, мы не настолько подруги, чтобы я с тобой делилась личным. Но если ты обещаешь, что никому не расскажешь...