- Устроили бардак. Вся страна - бардак!
И слышна в его словах и обида, и такая горечь, что и не знаю, чем его утешить. Только его мнение о Берге, мнение простого работяги, считающего своего бывшего начальника не зажравшимся толстосумом, а хорошим человеком, поднимает в душе такое желание возмездия и справедливости, что хоть на баррикады лезь.
«А я его жена», - хочется заявить с гордостью. Но, конечно, прикусываю язык, иначе что же отвечу на вопрос: где я раньше была.
- Тебе кто нужен-то был, девонька? - обращается охранник, уже уходя, с теплотой в голосе и совсем по-отечески.
- Берг, - выдыхаю я.
- Так поищи его в «Идиллии». Знаешь, где это?
- Знаю, знаю, - киваю я на ходу, потому что ноги уже несут меня к машине. Как же я сама не догадалась! - Спасибо!
Печкин махает мне на прощанье рукой.
На ходу достаю из кармана телефон и набираю Маринку.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа сети» - сообщает бездушный голос. Чёрт!
Набираю Стаса. И тот же ответ оператора. Да что ж такое!
Длинные гудки в телефоне Лорки.
- Да, твою же мать! - выдыхаю, резко опустив плечи.
И уже собираюсь перезванивать, когда от Лорки прилетает сообщение, что она у стоматолога и перезвонит.
- Слава богу! - с облегчением опускаюсь на сиденье, всё ещё глядя на экран.
- Хорошие новости? - закрывает Славка двери в своём гоночном болиде.
- Можно сказать и так, - сразу пристёгиваюсь.
- Куда едем? - удивляет он меня, плавно, с изяществом разворачивая машину на пустой парковке.
Я по памяти называю адрес, и он только кивает в ответ.
- Невероятно, но люди его любят, Берга, - делюсь я полученной информацией. - Такое зло берёт на эту Наденьку. Порвала бы голыми руками гадину.
- Так может к Наденьке и заедем? - ржёт Каланча. - Жаль упускать твой боевой настрой.
- Не знаю, как Берг, а я её сама достану. У меня к ней личные счёты. Выдергаю на хрен все её жиденькие волосёнки!
- Моргала выколю и пасть порву, - снова смеётся он.
- Сволочь ты, Калашников, - сокрушённо качаю головой. - Вот и делись с тобой потом сокровенным.
Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, всем своим видом показывая, что больше не намерена с ним разговаривать. Знаю, что выгляжу как нахохлившийся воробей. Вижу краем глаза, как эта ехидная рожа улыбается. Но мне сейчас не до него.