– То есть Александр? – уточнила она с истошно бьющимся сердцем.
Александр усмехнулся сильнее.
– Если хочешь, то могу и Александром быть. Мне без разницы.
Сказал и протянул руку раскрытой ладонью кверху.
– Пошли.
Арина взглянула на мужскую руку. Тоже сильная.
Вот и всё… Теперь так точно.
Она протянула свою. И вложила её в его.
Ничего страшного не случилось, земля не разверзлась под ногами, и крыша не обвалилась на их головы.
Александр сжал её ладонь и потянул на себя. Девушка послушно последовала за ним. Второй рукой он толкнул дверь, и они вошли в дом.
"– Эй…осторожнее, – Александр удержал её, интуитивно потянув на себя, придерживая за талию.
Те места, которых он касался, казалось, воспламенялись. Она чувствовала его прикосновения через ткань.
Она поспешно подняла голову и увидела, что Александр хмуро смотрит на неё. В его глазах не было нежности. Она понимала, что там её и не должно быть, но всё равно в области груди неприятно кольнуло.
Мужской взгляд потемнел, в нем появилось нечто зловещее, предупреждающее. Колко-вязкое, если такое определение уместно в данном случае. Арина поспешила натянуто улыбнуться.
– Я неуклюжая, – соврала она. На самом деле она в своё время занималась танцами, и хореограф говорила, что она талантливая девочка и прочила ей выдающее будущее.
Настолько, что выть хотелось. И приходилось прикусывать язык, чтобы не сорваться, не плюнуть на всё и не убежать куда-нибудь подальше, спрятаться точно мышь, забиться в угол и не отсвечивать, потеряться во времени и пространстве.
Твердая рука, властно сжимающая её ладонь, безмолвно сказала ей, что она может даже и не пытаться.
Если и стоило бежать, то раньше. Или вообще не соглашаться, не подписываться ни на что. Остаться там, за решеткой, ожидая вынесения приговора. Арина защищалась, у неё была самооборона. Опять же… С какой стороны как бы посмотрел на её действия прокурор. Она читала в СМИ, что имелись случаи, когда людей, проходящих по самообороне, освобождали. Там поднималась общественность, создавался резонанс. Подключались известные адвокаты.