Фактически это очень близко к важнейшему тексту из Первого послания Иоанна (2:28; 3:2):
А теперь, дети, пребывайте в Нем, чтобы, когда Он будет явлен [ean phanerothe], мы имели дерзновение и не были посрамлены пред Ним в пришествии [parousia] Его… Возлюбленные, мы теперь дети Божьи, и еще не явлено [oupo ephanerothe], что будем. Знаем, что когда Он будет явлен [еаn phanerothe], мы будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть.
Здесь мы видим почти ту же самую картину, что и в Послании к Колоссянам, только «явление» и parousia мирно сосуществуют.
Разумеется, когда Он «явится», то будет «присутствовать». Но подчеркивается «явление», потому что, хотя, с нашей точки зрения, Он в каком–то смысле «придет», фактически «явится» именно там, где находится и сейчас — не где–то вдалеке от нашего мира времени и пространства, но в своем мире, в Божьем мире, который мы называем «небесами». Этот мир отличен от нашего («земли»), но пересекается с нашим во множестве точек, не в последнюю очередь такой точкой является и внутренняя жизнь христианина.
Однажды эти два мира полностью соединятся и станут видимыми друг для друга, и за этим последует изменение, о котором говорят и Павел, и Иоанн.
Разумеется, есть и другие тексты, которые сообщают об этом. Откровение Иоанна также говорит о пришествии Иисуса, и в нем используется глагол «приходить». Дух и Невеста говорят: «Приди», — а молитва, которой завершается книга, как и окончание Первого послания к Коринфянам, утверждает, что Господь Иисус придет, и придет скоро.
Об этом говорят и многие другие места Книги Откровения.[149] У нас нет места их подробно разбирать, как и другие отрывки из малых книг Нового Завета.[150] 2 Петр 3 — единственное место в Новом Завете, где прямо говорится о задержке пришествия; обратите внимание: именно те люди, которые видят в этом проблему, одновременно, как следует из контекста, склонны к совершенно иной, неисторической, форме христианства.[151]"
"Мы видим, что при незначительных вариациях все известные нам первохристианские источники в этом вопросе удивительно единодушны.
Настанет день (и это может произойти в любой момент) великого обновления мира, которое уже было предвозвещено воскресением Иисуса; и тогда сам Иисус явится и станет как образцом, так и исполнителем того преобразования, которое произойдет и со всем миром, и с верующими. Эта надежда, столь ясно выраженная в Новом Завете, неизменно сохранялась и во II веке, и далее.
