Я махнула рукой, мол «Давай Брут! И ты меня пиляй»
— Тогда хочу сказать, что понимаю, Эмму — наступила гулкая пауза и все глаза обратились к спокойно развалившемуся блондину — Но это не значит, что одобряю.
Облегченный вздох всей компании сотряс комнату. Я прикрыла глаза: кругом враги — никто меня не понимает! Но эта минутка слабости и самоутешения быстро прошла. Нужно было брать себя в руки и признавать ошибки.
Я с трудом приподнялась на подушки и заняв положение «полусидя» сказала:
— Простите меня ребята.
Снова воцарилась тишина, что очень напрягло. Но в конец концов ее прервала все та же противная Сили:
— Чего уж там… — протянул гримуар — Перевоспитаем!!! Сделаем из тебя, ведьма, человека… Лет за сто.
Последнюю фразу Сили пробормотала уже себе под нос.
— Я все слышу! — напомнила вредине, но та и не думала смущается.
«Да, малышка, это должно стать для тебя хорошим уроком. Но главное — ты жива.
— Ну, раз с извинениями покончено расскажите мне, что у нас сейчас происходит в королевстве. И где Лирион?
Обратилась ко всем, но больше всего, конечно же, к Двэйну. Маркиз и член Ордена должен быть в курсе всех дел, что твориться за дверью этой комнаты.
— Лирион грызется Совету. Ортан пришел в себя — Коротко отрапортовал блондин.
Увидев как я побледнела, и напряглась боевик поспешил меня успокоить.
— Не переживай. Теперь единственное, что может делать Его Величество, это пускать слюни и просить принести ему деревянную лошадку с печеньем и молоком. Не знаю, что Лир сделал с ним, но Ортан теперь умом не дотягивает до трехлетнего ребенка и стал совсем неопасным.
«В отличие от Ордена» — вставил свое здравое замечание Гаруд.
— А что Орден? — повторила я мысль грифона вслух.
По тому, как замялся Двэйн, здесь было все далеко не безоблачно.
— Ну, кое-кого удалось поймать и приструнить, но в основном сторонники Ортана разбежались. Мы понятия не имели, какая паутина плелась внутри Ордена все это время. Многие семьи были втянуты в идею уничтожения ведьм и присвоения их силы. Постепенно организация из защитников превращалась в гонителей.
Ох, Илли, как же ты была права. Доверять нельзя было никому. Ну почти, поправила я себя вспоминая своего красавчика.