Роберт Ди Сильва стоял, глядя, как победа ускользает из его рук. Без Стелы он был беспомощен. Майкл Моретти теперь был вне его власти, чего нельзя было сказать о Дженнифер Паркер.
– Я распоряжусь, чтобы обвиняемого освободили, а присяжных распустили.
– Спасибо, ваша честь, – произнес Томас Колфакс. На его лице не было ни малейшего признака торжества.
– Ну, если это все... – начал судья Уолдман.
– Еще не все! – Роберт Ди Сильва повернулся к Дженнифер Паркер. – Я хочу арестовать ее за то, что она чинит препятствия суду, за махинации со свидетелем в процессе об убийстве, за.
Дженнифер тоже разозлилась.
– Вы не можете доказать ни одного из ваших обвинений, так как все это неправда. Я виновата лишь в собственной глупости, но это моя единственная вина. Никто не давал мне взятку. Я думала, что выполняю ваше поручение.
Поглядев на Дженнифер, судья Уолдман сказал:
– Как бы то ни было, последствия этого поступка оказались крайне неблагоприятными.
Дженнифер почувствовала внезапную слабость.
– Ваша честь! Я...
– На сегодня все, мисс Паркер.
Дженнифер стояла, глядя на их враждебные лица. Что она еще могла сказать?
Желтая канарейка была красноречивее всех слов.
Глава 3
Имя Дженнифер Паркер не просто появилось в вечернем выпуске новостей, а все новости были посвящены только ей.
Дженнифер не могла поверить в свою печальную известность. Со всех сторон на нее наседали телевизионщики, радиорепортеры, журналисты из газет. Ей хотелось убежать от них, но чувство гордости не позволяло этого сделать.
– Кто вам дал дохлую канарейку, мисс Паркер?
– Встречались ли вы с Майклом Моретти?
– Знали ли вы, что Ди Сильва хотел использовать этот процесс, чтобы заполучить пост губернатора?
– Окружной прокурор говорит, что собирается лишить вас звания юриста.
На все вопросы Дженнифер отвечала, стиснув зубы: «Без комментариев».
Телекомпания Си-би-эс назвала ее в выпуске новостей «никудышной Паркер». Эй-би-си дала ей прозвище Желтая канарейка.