Наклонившись, он что-то прошептал на ухо одному из своих помощников.
– Слушая, как красноречиво говорил мистер Мэгир, – продолжала Дженнифер, – я была тронута до глубины души. У меня сердце кровью обливалось от сочувствия компании с миллиардными доходами, на которую подло напала двадцатичетырехлетняя женщина без рук и без ног. Та самая, которая сидит сейчас дома, алчно ожидая, когда ей сообщат по телефону, что она стала богатой. – Дженнифер понизила голос. – Для чего ей нужно это богатство? Чтобы украшать бриллиантовыми кольцами руки, которых у нее нет? Чтобы покупать танцевальные туфли для ног, которых у нее нет? Купить шикарное платье, которое она не сможет надеть? «Роллс-ройс», чтобы ездить на вечеринки, куда ее не приглашают? Вы только подумайте, сколько удовольствий ей принесут эти деньги.
Дженнифер говорила тихо и спокойно, внимательно глядя в лица присяжных.
– Мистер Мэгир никогда не видел пять миллионов наличными. Я тоже. Но вот что я хочу вам сказать. Если бы я вам сейчас предложила пять миллионов наличными, потребовав взамен отрезать у вас руки и ноги, сумма показалась бы вам не такой уж большой.
Патрик Мэгир посмотрел на лица присяжных. Как только Дженнифер стала приводить статистические выкладки, они потеряли всякий интерес. Теперь речь шла уже не об искалеченной женщине, а о грузовиках, тормозном пути, дефектах тормозной системы. Присяжным стало скучно.
Посмотрев на Дженнифер, Мэгир подумал: «Она не такая уж и умная». Если бы Мэгир защищал интересы Конни Гэррет, он бы не стал вдаваться в технические детали, а попытался бы сыграть на жалости.
Патрик Мэгир откинулся в кресле и расслабился.
Дженнифер подошла к судье:
– Ваша честь, с разрешения суда я хотела бы представить некоторые вещественные доказательства.
– Какие доказательства? – спросил судья Силверман.
– Когда начался суд, я пообещала присяжным, что они увидят Конни Гэррет. Раз она сама не может сюда прийти, я бы хотела, чтобы они увидели ее изображение на пленке.