Исходящая от него злоба пугала Дженнифер. Ей хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Паттерсон был прав. Она зря потеряла время.
– Боюсь, что я вряд ли смогу вам помочь, мистер Уилсон. Я пообещала отцу Райену, что по крайней мере поговорю с вами.
Абрахам Уилсон снова беззубо улыбнулся:
– Ишь ты какая! Потрахаться со мной не хочешь?
Дженнифер встала. С нее было довольно.
– Вы что, всех так ненавидите?"
"– Знаешь, куколка, ты влезь в мою шкуру, а я – в твою. А потом мы поговорим о ненависти.
Дженнифер стояла, глядя на безобразное черное лицо, пытаясь переварить услышанное. Затем она медленно села.
– Расскажите, что же все-таки случилось, Абрахам.
Он молча смотрел на нее. Дженнифер ждала, разглядывая его, представляя, каково находиться в его шкуре. Он был весь в шрамах. А сколько шрамов было у него на душе?
Они сидели, долго не произнося ни слова. Наконец Абрахам Уилсон сказал:
– Я пришил этого сукина сына.
– Зачем вы убили его?
Он пожал плечами:
– Этот ублюдок полез на меня с тесаком, и я.
– Не пытайтесь меня провести. Откуда у заключенного тесак?
Лицо Уилсона окаменело.
– А ну мотай отсюда! Я тебя не звал. – Он встал. – И чтобы больше тебя здесь не было. Я очень занятой человек.
Развернувшись, он зашагал к охраннику. Они оба вышли из комнаты. Вот и все. По крайней мере Дженнифер могла сказать отцу Райену, что поговорила с Уилсоном. Большего сделать она не могла.
Охранник проводил Дженнифер к выходу.
Повернувшись, Дженнифер пошла к заместителю начальника тюрьмы.
– Это тяжелый случай, – сказал Ховард Паттерсон. – Если возможно, мы стараемся перевоспитывать, а не наказывать, но Абрахам Уилсон зашел слишком далеко. Его успокоит только электрический стул.
«Странная логика», – подумала Дженнифер.
– Он сказал мне, что на него напал человек, вооруженный тесаком.
– Все может быть.
Ответ ошеломил ее.