Басманов опустил взгляд, сглотнув с волнения. Иоанн же постукивал длинными пальцами по столу. Перстни переливались в слабых отсветах свечи.
- Всяко ему смерть была уготована твоей же волею, царь-батюшка. – произнёс юноша."
"Оглушительно обрушился царский кулак об стол. Фёдор умолк, невольно вздрагивая оттого звука. Юноша поднял взгляд на царя, лицо которого озарилось бесовской улыбкой. Иоанн мотал головой, медленно прикрывая глаза, всё поглядывая на молодого опричника.
Иоанн поднялся со своего места и жестом велел юноше подняться с колен.
Во взгляде Фёдора не было всего смятения и страха, что сейчас взрастали в его душе под тяжёлым взглядом бездонно глубоких глаз самого государя. Басманов слышал собственное сердце – оно отчаянно билось, и опричник силился не выдавать того. На вид он лишь слегка поджал губы, и взгляд, по обыкновению лёгкий и беспечный, да с игривой насмешливостью, ныне был чёток и едва ли не суров.
Иоанн коснулся задней стороной костяшек плеча Басманова. Фёдор не вздрогнул, лишь метнулся взглядом на владыку.
- Снимай этот шёлк. – тихим, низким голосом приказал Иоанн, отстраняя свою руку.
Царь отошёл от Фёдора к окну, да не сводил глаз с юноши. Басманов вскинул брови, наблюдая за каждым движением Иоанна. Сердце юноши не покидала ни страх, ни тревога. Этот рой жуткого преддверия лишь усиливался с каждой секундой, которую не прерывал ни единый звук.
Всё же Фёдор нашёл в себе силы на некую усмешку. Он не спрятал от Иоанна прерывистого дыхания, однако улыбка эта многих могла бы и спутать.
Верхние пуговицы на рубахе и без того были расстёгнуты, ибо одевался юноша в спешке. Без лишней суеты, но в то же время без неловкого промедления, он расслабил пояс на своей рубахе. Юноша не стал подбирать его, когда атласная лента с мелким бисером скользнула на пол.
Наконец, Басманов поддел одеяние своё, задрав край рубахи и оголился по пояс под мрачным взглядом Иоанна.
Одним лёгким движением юноша прибрал спутанные пряди, что сокрыли его лицо. Когда Фёдор поднял взгляд, Иоанн принялся обходить его вокруг. Глаза государя были сосредоточенны, и метались, точно у ястреба пред тем, как броситься к земле. Мрак, царивший в комнате не был помехой к не по годам ясному зрению Иоанна.