- Ерохвост проклятый, что удумал?! – гневно бросил Бельский сквозь зубы.
- Ежели стал ты царю указывать, как державою властвовать, да как суд вершить, стало быть… - с тем Фёдор пожал плечами, поглядывая на корону, пылающую самоцветами. - Право, уж и не признал, где предо мною великий князь…
Из-за спины Фёдора раздался низкий звучный смех владыки. Басманов не обернулся, да пуще прежнего расплылся в улыбке.
Лик князей сковало презрение.
- Вот нынче оно как… - тяжело вздохнул Микита.
- Новые люди при дворе избраны тобою, великий государь.
Басманов же меж тем воротился к престолу и вернул корону Иоанну, а затем припал устами к руке владыки. После того занял место своё чуть поодаль, справа от трона.
Иоанн же переменил веселье, вызванное выходкой юного опричника на грозный нрав.
- Иное нынче время, Бельский, иное. – с жуткою улыбкой произнёс царь. – Покуда был я в незрелом отрочестве губить меня вам надо было. Не то, чтобы батюшка твой не чаял того.
Князья отдали низкие поклоны, прислонились устами к перстам царским да покинули Кремль, боле не проронив ни слова.
Как только за ними затворились двери, Басманов вышел из-за трона царского, но тотчас же схвачен был чуть выше локтя.
- А ты, Феденька, уж куда путь держать собрался? – спросил Иоанн сквозь усмешку.
Басманов ответил лишь удивлённым взглядом, а с уст его не сходила улыбка. Удар посоха об каменный пол подозвал рынд к государю. Иоанн прислонил посох к стороне своего трона, тем самым освободив руку. Жестом повелел владыка вручить ему секиру одного из стражников, и то безмолвное повеленье тотчас же было исполнено. С тем отозвал Иоанн хранителей своих.
Царь отпустил Фёдора. Осторожным движением коснулся государь лезвия секиры.
- А кто тебе, Федюш, корону-то царскую дозволял трогать? – спросил Иоанн, разглядывая отблески света на стали топора.
Басманов не ответил. Улыбка на его лице поугасла, но не сошла вовсе. Иоанн поднялся с трона и прошёлся к угощеньям на столе. В одно резкое движенье смёл он блюда да кувшины на пол.
- То-то же… - едва ли не с сожаленьем вздохнул Иоанн, кивая пред собою. – А по сему клади руку на отсеченье.
Фёдор сглотнул, да пристально уставился во мрачные очи своего повелителя.